– А жизнь её родителей пользу принесла или принести могла?
– Вселенная надеялась, что принесёт какую-нибудь. Какую, не знаю. Озарение родителей или просветление должно было произойти над трупом ребёнка. Поэтому осталось загадкой.
– А могло и не произойти?
– Могло. Свободу воли никто не отменял. Могли не устои поменять, а вообще спиться от разочарования и горя. Это их свободный выбор. Но Вселенная явно надеялась на иное, раз дочь им послала.
– Ты всё-таки винишь себя в их смерти. Прекращай. Они сами решили пьяными угнать машину. Это был их свободный выбор. И раз Вселенная позволила тебе и им всё это сделать, то итог её устроил.
– Паш, а теперь слова о том, что раз Вселенная позволила это сделать, то итог её устроил, скажи сам себе для той ситуации, что была у тебя тогда. И подумай над ними. Ладно? Оба подумаем, и оба постараемся себя в произошедшем не винить. Раз случилось, значит именно так и должно было быть, чтобы мы стали мудрее и лучше. Главное, выводы правильные сделать.
– Вот ведь вывернула. Ладно, понял. Попробую, – проговорил Павел и надолго замолчал.
До самой посадки мы больше не проронили ни слова.
Приземлившись, Павел помог мне выбраться из вертолёта и тепло попрощавшись, сказал, что ждёт звонка в любое время. Полетать захочу или поучиться пилотировать вертолёт, любое желание он незамедлительно с радостью исполнит.
Я сказала, что поняла, и в сопровождении охраны отправилась к моей машине.
***
Дома меня встретил Валентин, спросил буду ли я ужинать. Я отказалась. Попросила принести вина и разжечь камин, после чего села в гостиной, и с бокалом в руке уставилась на пламя.
На душе было тошно. Не знаю почему. Возможно из-за глупого поведения босса и очередной бесперспективной и бестолковой попытки помочь своей матери. А может, соприкосновение с её негативом такую реакцию вызвало, или вообще проблема Паши, которую невзначай затронула и почувствовала, что что-то жуткое и ужасное у него в душе хранится за семью печатями. Короче, возможных причин было много, и настроение было мерзопакостное и тоскливое.
В это время коротко звякнул мобильный. Я взглянула на экран, увидела смс от Димки и, обрадовано открыв его сообщение с вопросом можно ли ему прийти, в предвкушении, что муж в кои веки почувствовал что мне плохо и решил меня поддержать, ответила, что с радостью увижусь с ним.
Димка пришёл и с порога вывалил на меня информацию, что у Игоря проблемы. Надо пройти комиссию, а он наотрез отказывается. Что директор школы выдал очень хорошую характеристику с рекомендациями все диагнозы с Игоря снять и официальное предписание эту комиссию с ним пройти. Что после этого Игорь сможет учиться в обычной школе, причём в классе лишь на год младше по возрасту, ему дадут аттестат с переводными какими-то экзаменами. Но Игорь не хочет и слушать о том, что школу надо менять, поэтому отказывается идти на комиссию и ни Оксана, ни он уговорить его не могут, и что делать он не знает.
Я посмотрела на него долгим взглядом и негромко выдохнула:
– Дим, я тоже не знаю, что делать. И посоветовать тебе ничего не могу. Вопрос не особо сложный. Реши его сам, пожалуйста.
– Ты можешь уговорить Игоря сходить на комиссию и вести там себя адекватно? Потому что он кричит мне, что если Оксана заставит его туда идти, говорить он там ни с кем ни о чём не будет и нарочно будет хулиганить.
– Зачем надо уговаривать его разговаривать с комиссией? Не хочет, пусть не разговаривает.
– Ему подтвердят диагнозы, и потом снять их будет гораздо труднее.
– И что? Он останется в старой школе, как и хочет. В чём проблема?
– Проблема в том, что диагнозы у него останутся. С ними ему потом никуда не поступить. А он уже достаточно адекватен и может полноценно учиться.
– Объясни ему это. Если он на твой взгляд адекватен, он это должен понять.
– Он не слушает меня. Мы на выходных всё это обсуждали, сегодня в школу с ним вместе ходили. Он не хочет слушать никаких аргументов.
– Дим, скажи честно, кто инициатор этого всего: директор школы или Оксана?
– Не знаю. Оксана пришла в пятницу, сказала, что разговаривала с директором, и он ей сказал, что есть возможность с Игоря все диагнозы снять. Она обрадовалась. И в понедельник, то бишь сегодня, нам подготовят бумагу с характеристикой и надо будет её забрать и идти на комиссию. А Игорь начал истерить. И вот уже третий день вся эта катавасия тянется. Мне надо было конечно ещё на выходных тебе сказать, но я подумал, что сами справимся. А сами что-то никак.
– Дорогой мой, скажи мне на милость, почему Оксана решает с директором вопрос о снятии диагнозов и целесообразности продолжения обучения Игоря в школе, не посоветовавшись со мной? Считаете моё мнение незначимым, сами знаете как лучше, вот и разбирайтесь сами до конца! Я в это вмешиваться не стану.
– Я не прошу вмешиваться. Я прошу с Игорем поговорить. Ты это сделать можешь?
