– Они знают, что детей наказывают, но не знают как. На выходные я их отпускаю. Дети в выходные себя идеально ведут и без них. В субботу в преддверии наказания, в воскресенье после него. Лишь однажды младший, после того как не наказал вовсе, баловаться в воскресенье стал и Заире надерзил. Пришлось пороть в воскресенье, и теперь предпочитаю хоть десять ударов, но дать в целях профилактики всем кроме старшего. Его сейчас бью редко. Ему хоть и одиннадцать, но старается быть очень послушным. Мне посмотреть на него достаточно, чтобы в чувство привести. Я уже и не помню, когда порол его последний раз.
– А сколько младшему у тебя?
– Четыре.
– И ты его бьёшь? Со скольких лет ты их начинаешь бить?
– По разному. Я не в день рождения начинал. По ситуации смотрел. Раньше всех дочь начал, уже года в два первый раз получила. Потому что слова моя девочка не понимает. До неё через задницу доходит быстрее и надёжнее.
– Ты так буднично обо всём этом рассказываешь, у меня в голове не укладывается. Для тебя это рутина. А ведь для них наверняка трагедия, – я передёрнула плечами, меня начал бить нервный озноб.
– Это для тебя трагедия, похоже. А для них уже точно такая же обыденность, как и для меня. Никаких трагедий. Что с тобой творится, кстати, ты замёрзла или это нервное? – Иварс заметил, что меня трясёт.
– Нервное, – нехотя пояснила я. – Ты рассказываешь ужасные для меня вещи, причём ладно бы прошлые, которые все пережили, и о которых забыть можно, ты рассказываешь о настоящем, позиционируя, что всё это практикуешь в настоящее время и продолжишь дальше. Причём не со взрослыми, которые хоть как-то защитить себя могут, а с детьми. Мне от этого плохо, при этом я вижу, что тебе это не вредит нисколько, ты совершенно спокойно можешь и дальше так наказывать детей, для тебя это никакого негатива не несёт. И это озадачивает меня и вызывает внутренний протест. Хочется либо сбежать от тебя куда подальше, либо самой тебя стукнуть. Только ведь это не изменит ничего.
– Как ты откровенна. Не ожидал. Особенно про то, что не нравящееся тебе моё поведение мне не вредит. Логичнее было бы начать пугать, что вредит и очень. Но ты, похоже, не привыкла мухлевать и обманывать. Оценил. Предлагаю, пойдём ко мне сходим, я чаем тебя напою горячим и познакомлю с женой и детьми. Ты посмотришь на них и убедишься, что они не забитые психические уроды, и возможно, это тебя успокоит. Мне неприятно, что именно твою психику я так напряг. Хочу попробовать это исправить и показать, что я не настолько монстр, насколько ты вообразила себе.
– Не сегодня. Сегодня это перебор уже по эмоциям. Хочу отдохнуть. Как-нибудь в другой раз.
– Давай тогда завтра. Скажи, во сколько сможешь прийти и что любишь кушать.
– Погуляем с Шаманом, как обычно, и зайду, готовить ничего не надо. Чашку чая выпью, и этого будет достаточно.
– Перед тем как уйдёшь, – провожая меня до моей калитки, Иварс осторожно коснулся моей руки, – можно я попрошу тебя поверить мне на слово, что у моей дочери совсем другая психика чем у тебя. Не надо примерять эту ситуацию на себя. Ты всё это восприняла, будто тебя я прям бью.
– Мне было бы легче, если бы попробовал меня, мысль о том, что я поддерживаю приятельские, скажем так, отношения с человеком, который способен регулярно избивать восьмилетнюю девочку и четырёхлетнего малыша меня сильно напрягает.
– Термин избивает мне не нравится тоже. Давай его заменим на «наказывает», причём не без повода. Потом, ты ведь призналась, что твой муж тоже наказывает старшего сына. Почему это не напрягает тебя?
– Согласна, очень резонный довод. В отношении сына не напрягает, но он выбрал это сам. Такие наказания он переносит проще, чем например мой игнор.
– Мои дети тоже знают, что могут отправиться в детдом и там будут другие правила и моих наказаний не будет, но выбрать этот путь как-то не стремятся.
– Понимаешь, это на мой взгляд подло, угрожая потерей семьи, так унижать детей.
– Мне кажется, ты двойные стандарты используешь. С твоим сыном не подло, с моими детьми подло. Почему?
– Потому что мой сын ментальный инвалид и плохо у него с логикой и пониманием ограничений. А ты мог договориться, объяснить, у тебя полноценные дети.
– Я договорился и объяснил. Правила выполняются – никого не наказываю, не выполняются, наказываю. В чём проблема? Мне кажется проблема лишь в одном, ты частично проецируешь ситуацию на себя. Ты бы такое вряд ли кому-то позволила и простила. Но ты другая. Готов спорить, что и ребёнком ты была другим.
– Я была спокойным, замкнутым и достаточно послушным ребёнком, но если я сказала «нет», то заставить меня что-то сделать было не реально. Уговорить, объяснить и попросить иногда удавалось, заставить никогда. Ты бы меня, наверное, вообще убил.
