Психоаналитик отвечает на свободную ассоциацию пациента, которому предлагается сказать все, что проходит через его голову, своей собственной свободной ассоциацией, которая преследует ту же цель: произвести дезассоциацию и реассоциацию между воспоминаниями, образами и словами, которые преследуют наш разум, делая нас пленниками заранее установленных схем мышления. Свободно плавающее внимание, по сути, состоит в том, чтобы отстраниться от традиционных ограничений рассуждений и позволить себе поддаться эффектам резонанса. Конечно, это происходит в крайне асимметричных рамках лечения, где один человек говорит, не понимая, что он говорит, а другой слушает, спрашивая себя, что можно услышать: именно потому, что пациент приписывает молчаливому вниманию психоаналитика якобы высшую способность к прояснению, аппарат позволяет до сих пор ускользающим истинам объединиться.
Стоит вернуться к двойному обоснованию, которое Фрейд дал этой экосистеме внимания в рамках лечения: "мы избавляем себя от напряжения внимания, которое в любом случае не могло бы продолжаться несколько часов ежедневно, и мы избегаем опасности, которая неотделима от упражнения сознательного внимания. Ведь как только человек сознательно концентрирует свое внимание до определенной степени, он начинает отбирать материал, находящийся перед ним". 10 Все, кажется, начинается с проблемы экономии внимания: психоаналитик страдал бы от невыносимой перегрузки внимания, если бы ему приходилось продолжать концентрироваться на том, что его пациенты хотят ему сказать, в течение восьми часов в день. Это действительно случай того, что сегодня часто называют недостаточностью внимания для выполнения задач. Однако этот недостаток ресурсов превращается в преимущество (меньше - значит больше), дающее обещание ЭМАНСИПАТОРНОГО ОТВЛЕЧЕНИЯ: если мы не можем быть достаточно внимательными, давайте будем внимательными иначе - и превратим наше отвлечение в возможность для отстранения, которое, освободив нас от наших волюнтаристских помарок, позволит нам пересмотреть проблему совершенно по-новому.
Позволяя ему избежать "отбора [наиболее значимого] из представленного ему материала" - то есть того, что лучше всего соответствует уже знакомым конфигурациям смысла, - свободное слушание, за которое выступал Фрейд, помогает освободить внимание от предварительных конфигураций, присущих любому ожиданию [attente]: "Это вопрос приостановки или заключения в скобки того, что вы знаете о мире, о себе и о другом, чтобы быть восприимчивым к тому, чего вы о нем не знаете", - пишет Дидье Узель в кратком изложении работы Уилфреда Биона.11 Чтобы лучше понять глубокое значение определенных слов и знаков, важно знать, как отделить себя от привязанности к их первому, очевидному и намеренному значению. Как справедливо заметил Питер Сзенди в, казалось бы, совершенно иной сфере музыкального слушания: "Разве определенная рассеянность не является столь же необходимым условием для активного слушания, как и полное, структурное и функциональное внимание?" 12 Андре Карпантье, со своей стороны, характеризует это отношение как отношение фланера:
Итак, подход фланера состоит в том, чтобы вводить себя в среду существ, сохраняя при этом свободную бдительность по отношению к повседневным вещам. Я имею в виду бдительность, которая приостанавливает запрограммированное мышление и оставляет фланера доступным для окружающего мира, как правило, без ресурсов специализированного анализа, поскольку он помещает себя в присутствие вещей и позволяет ощущениям открыться. Для этого требуется форма отрешенности, близкая к отпусканию, в сочетании с оголением органов чувств, в первую очередь зрения и слуха. Конечно, фланер никогда не бывает полностью отрешен от исследовательских амбиций, но он отказывается жертвовать им своей свободой откладывать дела. Фактически, фланер всегда разрывается между максимально возможным схватыванием фактического и практикой критической отстраненности, которые являются двумя притягательными полюсами его чувственного присутствия. 13