Наконец, "Крепость Евразия" зарождается в интеллектуальном плане. Евразийская тематика является гегемонистской в Москве; у России, оторванной от Запада, нет других вариантов. Иранские официальные лица называют евразийское сотрудничество противоядием от "односторонности" США; они провозглашают "новый мировой порядок", основанный на стратегическом "треугольнике" с Россией и Китаем. 152. И если более глобально интегрированному Китаю не обязательно идти на суперконтинент, его аналитики сходятся во мнении, что "тот, кто сможет направить евразийский процесс, сможет возглавить строительство нового мирового порядка" - такого, в котором власть США будет притуплена, автократия будет верховодить, а самая большая в мире территория будет открыта для неоимперских замыслов. 153
Китай намерен управлять этой областью. Со временем Си рассчитывает, что Китай возвысится как над своими предполагаемыми друзьями, так и над своими врагами. 154 Даже в ближайшей перспективе глобальная напряженность ускоряет превращение России в экономический и технологический придаток Пекина. Однако для военных поставок, экспорта энергоносителей и стратегической солидарности Китай по-прежнему нуждается в России. Си не сможет победить Америку на Тихом океане, если столкнется с отсутствием безопасности на одной из самых протяженных сухопутных границ в мире.
Действительно, если отношения, составляющие "Крепость Евразия", неловкие, то выгода от них реальная. Уже существует порочный симбиоз между политикой России и Китая: Дезинформационные кампании Москвы и проекты цифровой инфраструктуры Пекина подрывают влияние США от Африки до Балкан. 155 Иран с более тесными связями с Москвой и Пекином будет менее восприимчив к давлению Запада в случае кризиса, связанного с его ядерной программой или поддержкой региональной галереи мошенников, даже если ни одна из этих стран не окажет Тегерану всей той поддержки, которую он мог бы пожелать. Коммерческая и технологическая синергия может уменьшить влияние американских санкций и американского доллара, одновременно повышая устойчивость нелиберального блока. Есть и военные эффекты.
Извечный вопрос о том, являются ли Пекин и Москва "союзниками", неверен, поскольку для того, чтобы нарушить военный баланс, не нужен официальный китайско-российский альянс. Продажа вооружений и углубление оборонно-технического сотрудничества уже сейчас ускоряют вызов, брошенный Пекином балансу сил в Азии. Если Россия предоставит Китаю самые передовые технологии успокоения подводных лодок или ракеты класса "земля-воздух", это может коренным образом изменить ход войны в западной части Тихого океана - точно так же, как предоставление Ираном и Северной Кореей беспилотников, артиллерии и ракет поддержало силы Путина в Украине. 156 Если Пекин или Москва продадут Ирану свои самые смертоносные ракеты или истребители, Персидский залив станет гораздо более проблемным местом. Если российские технологии или ноу-хау будут способствовать развитию ракетных программ и программ создания оружия массового уничтожения в Северной Корее, или если дипломатическая защита Москвы поможет Пхеньяну избежать международного контроля, эти программы могут развиваться гораздо быстрее, чем предполагали американские аналитики. Евразийские оборонные отношения не обязательно должны представлять собой некое зло НАТО, чтобы изменить ситуацию. Они могут быть просто последними версиями Рапалльского пакта между Германией и Советским Союзом после Первой мировой войны - соглашениями, которые нарушают статус-кво, способствуя военно-техническим связям между недовольными государствами. 157
Или же евразийские державы могут объединиться в конфликте против Соединенных Штатов. Если бы у России была возможность пустить Америке кровь, тихо поддержав Китай в войне в западной части Тихого океана - например, путем полускрытых кибератак против американских войск и инфраструктуры, - кто-нибудь сомневается, что у нее нашлась бы такая мотивация? Что бы сделал Вашингтон, если бы российские или китайские корабли появились в Персидском заливе во время кризиса с Ираном? Или если бы Москва усилила давление в Восточной Европе как раз в тот момент, когда Китай начал действовать против Тайваня? Для такого сотрудничества не нужно коллективное желание смерти. Оно просто потребует творческого подхода к постановке дилемм для перенапряженной сверхдержавы, которую все ревизионистские государства ненавидят.
В конце концов, союз между амбивалентными друзьями - даже будущими врагами - может нанести мощный удар. Нацистская Германия и имперская Япония никогда не доверяли друг другу, но их действия привели к каскадному хаосу, которым могли воспользоваться оба. Сталин и Гитлер подавляли свою взаимную неприязнь достаточно долго, чтобы поджечь Европу. Сегодня новая стая ревизионистских держав возрождает кошмар двадцатого века: блок евразийских автократий, оказывающий давление на весь мир.