Технология и идеология создали принципиально новую ситуацию, писал Эрл в 1941 году. "Скорость, дальность и разрушительность современных самолетов, особенно бомбардировщиков, произвели революцию в войне". Тем временем всемогущие государства развязывали всепоглощающие конфликты. "Тотальная война не нова", - признал он. "Новым является ее ужасающий потенциал, когда ее ведет тоталитарное правительство, обладающее воображением и смелостью, движимое безграничными амбициями и фанатичным национализмом и обладающее всеми техническими ресурсами современной науки и промышленности" 94. Демократии нуждались в интеллектуалах не меньше, чем в солдатах, чтобы ответить на призыв к оружию.
Эрл практиковал то, что проповедовал. Его еженедельные семинары в IAS способствовали появлению некоторых из определяющих работ в этой области, таких как "Руководство по военно-морской стратегии" (A Layman's Guide to Naval Strategy) Бернарда Броуди. Эрл возглавил работу над книгой "Создатели современной стратегии: Военная мысль от Макиавелли до Гитлера", новаторской книги, в которой около двадцати ученых, включая беженцев из гитлеровской Европы, участвовали в обучении американцев военным реалиям. 95 Во время Второй мировой войны Эрл предоставил свой ум в распоряжение Управления стратегических служб и бомбардировочной кампании союзников; он напрямую писал президенту Рузвельту о том, как бороться с Японией на Тихом океане. 96 Конечной целью Эрла было создание "единой концепции Большой стратегии" - интегрированного, всеобъемлющего подхода к обеспечению интересов Америки в войне и мире. 97 Однако человеком, который ближе всех подошел к этой цели, был соперник Эрла за первенство в пантеоне стратегических исследований: Николас Спайкмен.
Спайкмен завоевал свою репутацию как директор-основатель Йельского института международных исследований - организации, созданной, в 1935 году, отчасти потому, что студенты университета в подавляющем большинстве были настроены изоляционистски. 98 Родившийся в Амстердаме и работавший журналистом на Ближнем Востоке и в Азии, Спайкмен не был провинциалом. "Убийство австрийского эрцгерцога привело в Европу миллион солдат, а крах австрийского кредитного учреждения закрыл все банки в США", - комментировал он; мир интересовался Америкой, даже если Америка не интересовалась миром. 99 Начав свою научную карьеру как социолог, изучавший центральную роль власти во внутреннем обществе, Спайкман в условиях распада международного общества переключится на центральную роль власти в глобальных делах.
Власть, действительно, была навязчивой идеей Спайкмена, что вполне логично, учитывая, что он писал в то время, когда самые безжалостные страны нещадно расправлялись со своими соседями. Мир, объяснял Спайкмен в серии влиятельных работ, был "обществом без центральной власти" - не было полицейского департамента, куда можно было бы позвонить, когда нарушался порядок. Поэтому государствам не оставалось ничего другого, как добиваться власти за счет друг друга. Разговоры о братстве людей были пустой набожностью; мораль отбрасывалась в сторону, когда она вступала в противоречие со стремлением к безопасности. В анархическом мире "государства могут выжить только благодаря постоянной преданности политике власти" 100. И из всех факторов, определяющих борьбу за власть, утверждал Спайкмен, география "наиболее фундаментально обуславливает... потому что она наиболее постоянна. Министры приходят и министры уходят, даже диктаторы умирают, но горные хребты стоят непоколебимо" 101.
География Америки долгое время делала ее "самым благоприятным государством в мире" 102. Умеренный климат, огромные размеры, богатые ресурсы и густая сеть внутренних водных путей привели ее к экономическому первенству. Сравнительно благодатное окружение - океаны и слабые или дружественные соседи - позволяло ей доминировать в своем районе, имея "запас сил для деятельности за пределами Нового Света" 103. Однако теперь, , технология пересматривала определение расстояния; враждебные государства с современной авиацией могли дотянуться до своих соперников и нанести им сокрушительный удар. Если железная дорога занимала Макиндера, а пароход приковывал внимание Мэхэна, то тень дальнего бомбардировщика легла в основу фундаментальных работ Спайкмена во время Второй мировой войны.