Стремление к расширению границ шло рука об руку с передовыми возможностями. Будучи уже давно грозной сухопутной державой, Германия создала огромную, высокообученную армию, способную разгромить любого европейского конкурента. Никогда прежде не бывшая морской державой, Германия инвестировала в военно-морской флот, шестьдесят линкоров которого должны были запугать Британию и заставить ее быть пассивной, пока Берлин стремился к завоеваниям в Европе и за ее пределами. Морское господство Англии, злорадствовал кайзер, "отправлялось в прах!" 12 Поведение Германии соответствовало растущим амбициям набирающей силу державы, а также личности ее правителя и политической системе.
"Теперь я абсолютно уверен, что мы все в этом виноваты", - сказал Теодор Рузвельт после встречи с кайзером Вильгельмом II, одной из самых трагически любопытных фигур истории. 13 Вильгельм II был двоюродным братом королей России и Англии - двух стран, с которыми он воевал в Первой мировой войне. Инвалид от рождения, он компенсировал это нелепой военной выправкой - "Мы сейчас... заняты 37-й сменой мундиров с момента восшествия на престол!" - жаловался один офицер - и геополитической агрессивностью, усугубляемой резкими перепадами настроения. 14 Его особенностью были напыщенные заявления и импульсивная политика, вызывавшая тревогу других держав, когда спокойное благоразумие могло бы лучше служить его государству. "Что я могу сделать, чтобы стать популярным [в Англии]?" - спросил однажды кайзер у британского империалиста Сесила Родса. "Предположим, вы просто попробуете ничего не делать", - ответил Родс. 15
Недостатки Вильгельма усугублялись системой, в которой царствовал император, но царил хаос. Гибридная политическая структура Германии включала демократически избранный рейхстаг, но предоставляла кайзеру и его наступательным военным помощникам огромную власть во внешних делах. Вооруженные силы почитались выше всех остальных элементов общества; немецкий Генеральный штаб был известен как один из "пяти совершенных институтов Европы", среди которых были также римская курия, британский парламент, русский балет и французская опера. 16 Однако не было кабинета министров, который координировал бы политику или выносил решения между фракциями - армией и флотом, промышленниками и финансистами, - чьи конкурирующие программы вели экспансию в различных направлениях. Практика Германии, по словам канцлера Теобальда фон Бетманн-Хольвега, состояла в том, чтобы "бросать вызов всем, вставать у всех на пути и фактически, ходе всего этого, никого не ослаблять" 17. И по мере того как усиливалась агитация со стороны профсоюзов, социалистов и других сил, консерваторы рассматривали конфликт за рубежом - в идеале короткий, победоносный - как способ восстановить контроль у себя дома. 18
Бурный взлет Германии произвел революцию в европейской дипломатии. Берлин, стремясь получить влияние на Балканах и Ближнем Востоке, угрожал России; его армия бросала вызов Франции; его флот угрожал глобальной империи и домашним островам Британии. Соперники Германии решали споры между собой; постепенно они объединились в переплетающиеся двусторонние партнерства и, наконец, в 1907 году - в непрочную "Тройственную Антанту". "В финальной борьбе между славянской и германской расами англосаксы окажутся на стороне славян!" - негодовал кайзер. 19 Он винил в этом только себя. Когда Германия попыталась разорвать это кольцо, бросив вызов Франции и России в серии кризисов между 1905 и 1912 годами, она просто поощрила своих противников стоять твердо - и стоять вместе - в будущем. 20 Как и предупреждал Бисмарк, ревизионист, находящийся в центре, наживал врагов по всему миру.
Действительно, хотя историки утверждают, что причиной Первой мировой войны стали системные факторы - взаимосвязанные европейские альянсы, гонка вооружений и военные планы на волосок от гибели, - многие из этих факторов восходят к коренной проблеме - могущественной и назойливой Германии. Поведение Берлина раскололо континент на враждебные блоки - Тройственную Антанту с одной стороны, Германию, упадок, внутреннюю рознь Австро-Венгрии и ненадежную Италию - с другой, - и превратило каждый кризис в дело с высокими ставками. Военное строительство Германии усилило гонку вооружений на суше и на море. 21 И хотя почти все великие державы имели военные планы, ориентированные на наступление, немецкий план Шлиффена был экстремальным: он предусматривал молниеносный удар через нейтральную Бельгию, чтобы разгромить Францию за шесть недель, а затем безумный рывок навстречу русским армиям на востоке.