Во-вторых, в июле 1914 года Берлин практически ничего не делал, только провоцировал и подстрекал. Правительство тайно подталкивало Австро-Венгрию к нападению на Сербию, обещая поддержать двуединую монархию, даже если это означало бы борьбу с Россией и Францией. Германия отвергла предложения о мирном урегулировании, несмотря на предупреждения своего посла в Лондоне о том, что это "единственный способ избежать мировой войны" 29. По мере усиления кризиса военные готовились приступить к реализации плана Шлиффена, хотя нарушение нейтралитета Бельгии и уничтожение французской власти рисковали вызвать вмешательство Великобритании. Немецкие лидеры расходились во мнениях, действительно ли они ожидали войны или просто хотели разрушить Антанту с помощью дипломатии принуждения; Вильгельм надеялся, что его царственные кузены, Георг V и Николай II, останутся в стороне, а не будут сражаться "на стороне цареубийц" 30. Но его правительство делало шаг за шагом, которые рисковали привести к тотальному пожару. "Да, Боже мой... это была превентивная война", - признал Бетман-Гольвег, руководствуясь мнением, что "сегодня война еще возможна без поражения, но не через два года!" 31
Неудача Британии заключалась в сдерживании, а не в деэскалации. Вильгельмовская Германия была опрометчива, но не самоубийственна. Хотя многие в Берлине были готовы рискнуть континентальной войной против Франции и России, единственное, что могло бы их отрезвить, - это быстрое, окончательное заявление о том, что Лондон тоже будет воевать - и сделает это с большой, способной армией, которая может испортить план Шлиффена. "Еще есть шанс заставить ее колебаться, - писал Кроу, - если ее удастся убедить в том, что в войне Англия окажется на стороне Франции и России" 32. Министр иностранных дел Великобритании лорд Грей понимал, на что делается ставка: "Если Германия победит... она будет доминировать над всей Западной Европой" 33. Однако такая политика Великобритании не проводилась, потому что она была невозможна.
В 1914 году Британия была лишь наполовину привержена континенту. Британские экспедиционные силы насчитывали всего шесть дивизий; обязательства перед Францией были, по выражению Кроу, "моральными узами", не высеченными в камне. 34 Британский кабинет был настолько разделен, что Грей даже не мог публично поддержать Париж, пока события и военные приготовления Германии не набрали фатальный темп. Основная проблема Антанты и повторяющаяся дилемма геополитики двадцатого века заключалась в том, что полное многостороннее единство, которое могло бы предотвратить войну, материализовалось только после ее начала. Действительно, после приступа замешательства в конце июля кайзер позволил своим военным наступать, подождав достаточно долго, чтобы свалить вину на Россию за то, что она мобилизовалась первой. "Правительство очень хорошо преуспело в том, чтобы выставить нас в роли нападающих", - писал один чиновник. 35 Через неделю Европа была охвачена войной.
В целях Германии не было ничего скромного. В сентябре 1914 года Министерство иностранных дел разработало программу, которая должна была обеспечить "безопасность германского рейха на западе и востоке на все мыслимые сроки". Франция должна была быть "настолько ослаблена, чтобы сделать невозможным ее возрождение как великой державы"; Россия должна была быть "отброшена назад настолько, насколько это возможно". Германия должна была аннексировать Люксембург и часть Франции, сделать Бельгию и Голландию клиентскими государствами и создать непрерывную экономическую империю от Восточной Европы до Низких стран. 36 "Целью этой войны, - заявил Бетман-Гольвег, - было установление немецкой гегемонии в Европе" 37. В более широком смысле программа была продиктована верой в то, что будущее принадлежит Берлину. "Духовный прогресс человечества возможен только через Германию", - говорил Мольтке. "Она - единственная нация, которая может... взять на себя руководство человечеством на пути к высшей судьбе" 38. Первая мировая война была стремлением Германии к господству как в геополитическом, так и в идеологическом плане.
В конце 1914 года исследователь Эрнест Шеклтон отправился в тяжелую экспедицию через Антарктиду. Через полтора года он вернулся в цивилизацию, на остров Южная Георгия в Южной Атлантике, и спросил у китобоев, кто выиграл войну. Ответ потряс его: конфликт, начавшийся с видениями скорой победы, безжалостно катился дальше. 39