Основной вопрос заключался в идеологии, а именно в том, кто возглавит международный коммунизм после смерти Сталина. Проблема усугублялась географией, поскольку напряженность между двумя соседями, расположенными на одном континенте, может легко перерасти в насилие. Эти эффекты, в свою очередь, усугублялись обманчиво изощренной стратегией США , которая держала Китай под "максимальным давлением", как выразился Даллес, чтобы "вынудить его предъявить СССР больше требований, которые последний не сможет удовлетворить" 130. Долго строившийся взрыв наконец произошел в пограничной войне на реке Уссури в 1969 году, разрушив китайско-советский союз и создав китайско-американский.
Последнее партнерство, скрепленное тостами в Пекине в 1972 году, было невероятным; оно объединило "оригинального антикоммуниста", как охарактеризовал себя ветеран "красных" Никсон, с "оригинальным коммунистом", как он называл Мао. 131 По мнению Никсона, новые отношения раздробили бы вражеский блок, обострив его соперничество: в споре двух евразийских тяжеловесов Америка должна "склониться в сторону более слабого", чтобы противостоять более сильному. 132 Для Мао примирение коренилось в признании того, что Китай тоже может использовать "дальних варваров", чтобы уравновесить "ближних варваров". 133 В этом была логика геополитики, выходящая за рамки идеологии. Иначе говоря, Вашингтон будет работать с монстром, чтобы сделать мир безопасным для китайского коммунизма и американской демократии.
Если мораль была чревата, то стратегия была преобразующей. Вашингтон, опасался Добрынин, "выстраивал новую стратегическую расстановку сил в международной политике": китайско-американское партнерство оставляло Москву со сговорившимися врагами с обеих сторон. 134 Отношения США и Китая также дали преемнику Мао, Дэн Сяопину, почувствовать вкус капиталистического изобилия, открыв Пекину доступ к западной торговле и технологиям, которые ускорили его реформы свободного рынка. Через несколько лет президент США, посещавший Москву, мог указать на все более процветающий Китай как на доказательство того, что "сила экономической свободы" "распространяется по всему миру". 135 Китайско-американское партнерство нанесло удар по Советскому Союзу как в стратегическом, так и в идеологическом плане.
В конце 1970-х годов Советский Союз выглядел грозным, но на самом деле был довольно слабым. Основы советской власти рушились; чрезмерное влияние приобрело острый характер. "Как чрезмерно озабоченный шахматист, - писали аналитики ЦРУ, - Москва... обнажила перед противником линии атаки, поставила под угрозу передовые пешки и заняла позиции, которые ей пришлось защищать дорогой ценой" 136. Правители, которые завели Кремль в это положение, не могли из него выбраться; физически дряхлеющий Брежнев, настолько нездоровый, что его приходилось носить на руках телохранителям, олицетворял советский упадок. Подобно вильгельмовской Германии в начале 1918 года или гитлеровской Германии в конце 1941 года, Советский Союз сделал выпад в сторону превосходства и оставил себя открытым для решающего контрудара.
Это контрнаступление формировалось на протяжении многих лет и имело множество авторов. Однако мыслителем, который лучше всего сформулировал его, был тихий яйцеголовый по имени Эндрю Маршалл. Лидером, который применил его наиболее эффективно, был бывший актер по имени Рональд Рейган.
Маршалл был продуктом холодной войны. Интеллектуал в области обороны по профессии, он провел свою первую карьеру в RAND Corporation - аналитическом центре Пентагона - изучая поведение СССР и гонку вооружений. Его вторая карьера, в качестве директора секретного Управления Пентагона по оценке сетей, сделала его одним из самых влиятельных стратегов, о которых большинство людей никогда не слышали. Российские обозреватели позже назовут Маршалла "серым кардиналом Пентагона" - и не без оснований. В 1970-е годы Маршалл сформулировал теорию о том, как Америка может вернуть себе стратегическое преимущество, которую Рейган затем превратил в теорию победы Запада в холодной войне. 137
"Соединенным Штатам придется переосмыслить Советы", - писал Маршалл в одном из документов, поскольку они больше не могли "существенно превосходить их". В частности, Америка должна применять свои ресурсы таким образом, чтобы усиливать свои сильные стороны и усугублять уязвимые места Москвы. Цель заключалась в том, чтобы "вызвать рост советских расходов" и "усложнить советские проблемы в поддержании конкурентных позиций" - сделать холодную войну невыносимо дорогой для Кремля. Ключевым моментом было найти "области сравнительных преимуществ США" и "направить" соперничество в эти области. Стабильность могла быть одной из целей американской политики, но не единственной. Чтобы вернуть себе инициативу, Вашингтон должен был пойти на риск и вывести противника из равновесия. 138