Пятая республика появилась на свет в мае-июне 1958 года благодаря необычному слиянию колониального кризиса и внутреннего тупика. За границей, в знойной Северной Африке, европейские поселенцы во французской колонии Алжир в течение последних четырех лет сопротивлялись призывам арабских националистов к созданию независимого государства. По мере усиления боевых действий поселенцы вышли на улицы, организовав серию демонстраций с требованием оставить колонию французской. В прошлом ни одно из этих шествий не вызывало серьезных беспорядков или восстаний. 13 мая 1958 года, по общему мнению, все было иначе. Испугавшись, что в Париже новое правительство Пьера Пфлимлена собирается пойти на сделку с повстанцами, предоставив Алжиру автономию, старшие офицеры армии и правые политики захватили власть в Алжире. Они потребовали создать правительство общественной безопасности под руководством генерала де Голля, лидера сопротивления нацизму во время войны и человека, который отмежевался от Четвертой республики из-за ее предполагаемой неспособности поставить интересы Франции выше интересов политических партий. В Париже правительство казалось зацикленным на событиях - неспособным реагировать, лишенным энергии и слишком бессильным перед лицом надвигающейся катастрофы. Если раньше у него хватило бы сил противостоять протестующим, то последовавшая за этим неспособность Республики обеспечить сильное руководство означала, что мало кто из политиков, даже в самом кабинете, верил в способность режима разрешить алжирскую проблему. В этой ситуации, казалось, не было другого выхода, кроме как вызвать де Голля; и на мгновение кризис удалось сдержать. Как пишут Жан-Мари Донегани и Марк Садун, насилие, бушевавшее внутри Алжира, не сразу перекинулось на материк; верховенство закона восторжествовало; а основные политические игроки как в Париже, так и в Алжире сплотились вокруг генерала, который приступил к созданию конституции Пятой республики.1
Это не обязательно должно было быть так. После Освобождения (1944-46) была надежда, что возрождение либеральной демократии в форме Четвертой республики принесет с собой новый социальный и экономический порядок, устраняющий неравенство прошлого. Мало кто мог предположить, что через 12 лет Франции вновь придется пройти через мучительный процесс перестройки своих политических структур. Что же пошло не так? Как мы увидим, нет недостатка в объяснениях, многие из которых считают, что режим был порочен с самого начала. Это не обязательно было так. Когда Четвертая обнаруживала чувство цели, она функционировала достаточно хорошо, например, в период 1947-51 годов, когда она сплотилась, чтобы противостоять коммунистической и голлистской угрозам, и во время эксперимента Мендеса-Франса в 1954 году, когда она приступила к согласованным реформам. Однако по большей части политическая жизнь пустилась в дрейф, превратившись в мелкие дрязги, которые привели к чрезвычайной неспособности довести дело до конца. Либеральная демократия сохранялась, поскольку режим по-прежнему представлял основные группы интересов в обществе: знатных, крестьян, мелких землевладельцев и ремесленников. Вопрос о том, смогла бы Республика выжить в долгосрочной перспективе без серьезных изменений в ее политических структурах, остается спорным. Это был период быстрых, хотя и неравномерных, экономических перемен, начало trente glorieuses, период, отмеченный ростом потребления, демографическим ростом, урбанизацией, экономическими инновациями, государственным планированием и более тесными связями с Европой. Эти изменения неизбежно привели к перестройке общества, способствуя росту новых социальных групп (прежде всего, профессионалов и "белых воротничков"), радикально меняя другие (например, рабочие классы) и маргинализируя ранее значимые (как крестьянство, так и знатных людей). Как пишет Дэвид Хэнли, "все эти процессы модернизации оказывали сильное влияние на Францию с конца 1940-х годов и далее, а это значит, что к концу Четвертой республики экономические и социальные структуры стали выглядеть гораздо более похожими на современные, чем в 1939 году "2.
Учитывая врожденную инертность Четвертой республики, трудно поверить, что основные политические партии с готовностью откликнулись бы на потребности мутирующего общества и что в какой-то момент в будущем назревал кризис.3 В итоге именно серьезность алжирской дилеммы обнажила недостатки республики, в первую очередь ее вялость, и привела к смене режима. Но даже в этом случае у политиков не было причин обращаться к де Голлю. Оказавшись в политической глуши в 1946 году, возмущенный тем, что основные партии не были готовы реализовать его идеи относительно новой конституции, он мечтал, что его призовут спасти свою страну, как он сделал это в июне 1940 года. Однако никогда нельзя было гарантировать, что призыв прозвучит или что его поддержат ключевые политические игроки.
Деятельность Четвертой республики