Вздрогнули, когда за спиной вдруг громыхнуло. Будто стена обвалилась!
Нет, не стена — в арке упали решётки. Обе разом: и внешняя, и внутренняя. Серебряные ворота вновь были перекрыты надёжно, на совесть.
Скрип, скрежет… Из гнёзд-ниш между каменных плит выползли стальные шипы с наконечниками из белого металла.
Какой-то кнехт поднёс Всеволоду кожаную флягу с булькающим содержимым. А-а-а, старый знакомец… Рваная щека под шлемом. Забыв о былой неприязни, Всеволод кивком поблагодарил распространителя недозволенных слухов.
Плевать на слухи, плевать на неприязнь. Вода! Вот то, что сейчас нужно! Всеволод пил долго, жадно, взахлёб. Утолил жажду. Плеснул в разгорячённое лицо. Передал флягу дальше. Сам поднялся на стены.
Посмотреть. Оценить. Как там? Что там?
Быстро взбежал по каменным ступеням, окинул сверху цепким взглядом замковый двор, освещённый факельными огнями.
У западной стены… под самой стеной ещё царила суета. Там кричали и выли тёмные твари, а люди добивали последних прорвавшихся упырей. Нечисть прижали щитами к каменной кладке, насаживали на посеребрённые копья с осиновыми древками…
Там помощи уже не требовалась.
Потери? Да, потери есть и немалые.
В широких и узких проходах, среди великого множества изрубленных и исколотых упыриных тел вповалку лежали тевтонские кнехты в чёрных одеждах. Кое-где белели рыцарские плащи.
А вон там… Точно… Павшие русские дружинники. Один. Два… Всеволод насчитал трёх. Это — плюс к тем, кто остался за стеной после отчаянной вылазки. Но, возможно, под грудами мёртвой нечисти погребён кто-нибудь ещё.
И всё же сегодняшние жертвы не напрасны: на западной стене, откуда недавно валила нечисть, вновь стоят рыцари ордена Святой Марии, а орденские кнехты сбрасывают за заборало изничтоженных тварей.
Дощатый настил, каменные зубцы и каменная кладка — всё почернело от упыриной крови. Впрочем, в этой черноте хватало и красных разводов. Не успела-таки нечисть вылакать всю пролитую людскую кровушку.
Всеволод выглянул наружу.
Между стеной и валом упырей почти не осталось — постарались орденские стрелки и лучники Сагаадая. Немногих уцелевших тварей, всё ещё настырно карабкавшихся наверх, защитники крепости срубали уже без особого труда.
Вот и ещё одна промежуточная победа, давшаяся, увы, немалой ценой. Но — победа. И передышка под прикрытием огня.
Ров ещё был подобен гигантскому кузнечному горну. И пока горело пламя, пока ярко рдели уголья, пока жар преграждал дорогу нечисти, можно было безнаказанно расстреливать тварей, что толпились на той стороне, у тына.
О, тварей расстреливали! Без жалости и без спешки. Огненный ров давал достаточно света и редкая стрела ложилась сейчас мимо цели. Всеволод с удовлетворением отметил, что упыриное воинство, в начале штурма казавшееся неисчислимым, на самом деле вовсе не являлось таковым. Большая его часть уже лежит под стенами тевтонской Сторожи. Оставшиеся же… Ну, вряд ли оставшимся снова удастся взобраться на стену. В эту ночь — вряд ли.
Однако нечисть не понимала и не способна было понять очевидное. Понукаемая неутолимой, всепоглощающей Жаждой, она не уходила, не отступала и даже не пряталась от стрел. Нечисть рвалась в бой. К живой тёплой крови рвалась. Надеялась нечисть, что хоть кому-то повезёт, что хоть кто-то дотянется клыками до пульсирующей жилки.
Пламя, наконец, погасло. Увы, никакой огонь в этом мире не способен гореть вечно. И ещё трижды упыри порывались снова идти в атаку. Трижды лезли в ров и трижды, вопя и подвывая, отступали с горячих углей, оставляя на багровеющих россыпях десятки обожжённых. Кто проваливался в искрящуюся огненную топь, кто не успевал сразу отползти и выбраться обратно — тот вспыхивал и издыхал в диких корчах, криках и дымном смраде.
Даже потухший ров сейчас являл собой непреодолимое препятствие.
Всеволод с надеждой посмотрел на небо. Ничего. Ни намёка на отблески близящихся зарниц. Далеко, ох далеко ещё до спасительного рассвета. Но ведь и уголья во рву остынут не скоро.
Над рвом свистели стрелы. Уже реже, правда, чем прежде. Колчаны опустели, запасы истощились. Лучники и арбалетчики старались бить наверняка, по принципу: одна стрела — одна тварь. Или две — если повезёт. Или три… Благо, расстояние — небольшое, а света пока хватало.
Упыри толпами метались по краю рва, неразумно подставляясь под выстрелы.
Бернгард невозмутимо наблюдал за работой стрелков.
— Как думаешь, до рассвета ров нечисть удержит? — поинтересовался Всеволод у тевтонского магистра.
— Может быть, удержит, — спокойно ответил тот. — А может, и нет. Но это уже не суть важно. Замок нахтцерерам уже не взять.
— Да, пожалуй, — согласился Всеволод, — вот только потери…
— Потери большие, — кивнул Бернгард.
— Если бы ров запалить раньше…
Тевтон повернулся к нему, в глазах магистра блеснули отблески пламени.
— Его подожгли в самое нужное время, уж поверь мне, русич. Не позже и не раньше.
В самое нужное? Поверить было трудно. Но и не верить — нельзя.
— Потери… — снова вздохнул Всеволод.
— Сегодня мы могли потерять больше. Мы могли потерять всё.
Помолчали.
