— А ты молодец, Всеволод, — привычная суровость и сухость исчезли из тона Бернгарда. Голос магистра немного помягчал. — Твоя вылазка здорово нам помогла.
Слабое утешение. Потери…
Последний приступ — уже перед самым восходом они отбили легко. И без новых потерь. Перебравшиеся через остывающий ров упыри всё же изрядно пожглись и потому на стены лезли не так рьяно и ловко. Да и не долго совсем лезли.
Неведомым образом твари тёмного мира почуяли приближение рассвета ещё прежде, чем посинело небо на востоке. Страх перед солнцем оказался сильнее Жажды. И нечисть, остервенело подвывая отступила.
Недобитые остатки упыриного воинства разом отхлынули от крепости. Кровопийцы ушли все до единого. Все, кто мог ходить. Уходили они быстро и далеко. Рассеялись где-то в лесах, в горах, в обезлюдивших предместьях, ища подходящее дневное укрытие и спасение от солнца.
защитники Закатной Сторожи встречали невзошедшее ещё светило благодарственными молитвами, криками и слезами радости.
Серебряные Врата выстояли.
Ещё одна страшная ночь прожита.
И ещё один тяжёлый день ждал впереди.
Всеволод угрюмо наблюдал со стены, как по замковому двору бродят тевтоны. Русичи-то и татары уже закончили — отыскали и аккуратно сложили своих убитых у ворот. И своих, и угров тоже… Уграм не повезло: Золтан Эшти потерял в сече почти всю свою небольшую дружину. Сам только уцелел, да юный Раду чудом выжил. Остальные — мертвы.
А кто виноват?
И-эх! Не устояли горячие шекелисы, там, где поставил их Всеволод, и где должно было стоять. Уже под конец схватки в замковом дворе, когда тевтоны отбили западную стену и дорубали тёмных тварей, прорвавшихся в крепость, ратники Золтана на радостях смешали строй и тоже полезли по путанным проходам в самое пекло. А бою с нечистью не шибко-то и обучены. Вот и полегли… Вот и сидит Золтан теперь, да смотрит волком… Не скоро ещё придёт в себя начальник перевальной заставы. Раду тоже, вон, постукивает тихонько по струнам цимбалы и прячет слёзы, которых воину стыдится не нужно.
Впрочем, у Всеволода тоже на душе скребли кошки. Девять дружинников не уберёг, девять человек потерял за ночь. Много… И Сагаадай, вон, — мрачнее тучи. Да, всем им дорого обошлась эта победа. Но, всё же самую большую цену сегодня заплатили тевтоны. Если судить по количеству павших… Потому и возятся немцы дольше. От помощи-то отказались, а в таких делах навязываться не принято.
Сами… Всё — сами. Тевтоны сами растаскивали груды мёртвых упырей. Сами извлекали испитых братьев из-под изрубленных тварей. Сами искали раненых. Хотя раненых в этом бою практически не было. Где-то там, внизу, с прочими саксами, должно быть, сейчас и Бернгард. На стенах, по крайней мере, магистра не видать.
Всеволод наблюдал…
Странно всё же ведут себя кнехты и рыцари.
Первые солнечные лучи уже коснулись места ночного побоища, а орденские братья всё ещё ходят между трупами с оружием наголо. Настороженно заглядывают в тёмные уголки, в зияющие ниши окон и в распахнутые двери, в густой полумрак под лестницами и навесами. Каждый тёмный закуток проверяют самым тщательнейшим образом. Словно ищут. Словно опасаются.
Поневоле вспомнились слова кнехта с рваной щекой о замковом упыре. А так ли уж они нелепы и беспочвенны зловещие слухи, гуляющие по крепости?
— Нахтцереров высматривают. Если кто вдруг уцелел, — послышался рядом знакомый голос.
Всеволод оглянулся. Конрад! Рядом с бывшим послом стоял Бранко. Оба с ног до головы перемазаны чёрной кровью. Но оба целы и невредимы.
— Уцелел? — переспросил Всеволод. — Такое возможно?
— Едва ли… Светает. Солнце уже высоко, а там, — Конрад кивнул на замковый двор, — от света уже не спрячешься. К подземельям нахтцереры не пробились. Во внутреннюю цитадель тоже не попали, так что укрыться тварям негде.
— Тогда зачем вообще тратить время на поиски?
Конрад замялся.
— Ну-у… Осторожность никогда не бывает лишней. Особенно на прорванной границе миров.
— А мне вот сдаётся… — Всеволод вперился в рыцаря пытливым взглядом, — сдаётся мне, твоими братьями движет не одна лишь осторожность.
— Да? И что же ещё?
— Страх.
— Страх здесь частый гость, — неожиданно легко согласился Конрад. — Он нередко идёт рука об руку с осторожностью. Просто кто-то умеет совладать со своим страхом, а кому-то этого не дано.
— По-моему, не в этом дело, — Всеволод не отводил от него глаз. — Не только в этом. По-моему, ваши воины сейчас не просто обшаривают поле боя. Они словно стараются обезопасить себя от того, что уже случилось однажды. И не желают, чтобы это повторилось вновь.
— Ты о чём, русич? — Конрад нахмурился.
Волох по-прежнему хранил молчание. Бранко лишь внимательно и, кажется, встревоженно смотрел на Всеволода. Что ж, пожалуй, пришло время для разговора начистоту. Для разговора о том, о ком здесь не принято говорить.
— О некоем упыре, который, как рассказывают, ещё в начале Набега прорвался в замок и теперь прячется по эту сторону стен.
Конрад и Бранко переглянулись.
— Что именно ты слышал? — на этот раз вопрос задал волох.
