Сакс глянул куда-то в конец коридора. Да уж понятно куда! На дверь с двусторонними засовами. Такие прочные дверцы установлены кое-где в замковом детинце поперёк проходов и галерей. Орденская братия их не запирает и держит открытыми, но в том случае, если во внутреннюю цитадель вдруг ворвётся враг, такая преграда облегчит защитникам оборону, с какой бы стороны неприятель не наседал.
Вот к этой-то спасительной двери и отходил сейчас без боя таинственный незнакомец.
А не выйдет! Без боя — ни за что! Всеволод напал сам. Рыцарь ловко защитился.
Нападение-защита…
Хорошее, наверное, дело глухой шлем-ведро, если надо спрятать лицо от вражеских ударов или от чужих глаз. Но ведь и обзор такой шлемак здорово ограничивает. Вот первое преимущество.
Нападение-защита…
Тевтонский доспех всё же потяжелее русского будет. Ненамного, но… Рыцарская броня лучше защищает, но стесняет и сковывает движения. Второе преимущество.
Нападение — защита…
Ещё видно, что рыцарь Закатной Сторожи не прошёл той подготовки, которую осилил Всеволод. Не настолько он скор и искусен в бою. Это третье и самое главное преимущество.
Нападение — защита…
Нападение — защита…
Так и пронеслась вся их скоротечная схватка: тевтон оборонялся, даже не пытаясь контратаковать. Не хотел? Не успевал? Неважно… Всеволод рубил яростно, стремительно, стараясь, при этом, не убить противника, а только обезоружить…
Потому и пришлось повозиться.
Мечи звенели громко. Но всё-таки не очень долго. Германский рыцарь оказался неплохим фехтовальщиком, однако до лучшего бойца русской Сторожи ему далековато будет. Даже если в руках у обоерукого только один меч.
Всеволод ударил.
Тевтон — прикрылся.
Всеволод ударил.
Тевтон — отбил.
Всеволод ударил.
Тевтон — отвёл.
Ещё удар.
Отпарировал…
Вот чего у проклятого сакса не отнять — так это тупой выносливости и неутомимости в сече. Зато Всеволод как более проворный и подвижный поединщик, сразу навязал свой темп и манеру боя. Бил Всеволод часто, сильно, якобы, намереваясь прошибить защиту в одном, заранее намеченном месте. Приучая руку противника принимать на середину клинка, сыпавшиеся градом однотипные рубящие удары.
Приучив же…
А вот так!
Он сбил быстрый, но монотонный ритм стальной молотильни, резко изменив темп схватки, когда клинок тевтона был чуть опущен. Перехватив в очередном замахе рукоять своего меча обеими руками, Всеволод рубанул в последний раз. Сверху вниз. Сильнее чем прежде. Не туда, куда прежде.
Вся тяжесть меча и сила державших его рук обрушились теперь не на середину, а на основание тевтонского клинка — над самым эфесом.
Такие удары вывихивают кисть руки, если не разжимаются пальцы. После таких ударов оружие само выскальзывает из длани.
Пальцы в толстой латной перчатке, крытой сверху сталью с серебром, не удержали рукояти. Рыцарский меч звякнул об пол. А в следующий миг клинок Всеволода уткнулся в грудь обезоруженному противнику. Придавил, припечатал рыцаря к двери, за которой незваный гость надеялся скрыться.
Дверь открывалась на эту сторону. И теперь, чтобы её отворить, тевтону следовало сначала шагнуть вперёд — на клиновидное остриё.
— Кто таков?! — рявкнул Всеволод по-немецки, всем весом наваливаясь на меч.
Меч давит… давит…
Серебрённая кольчуга на груди рыцаря — крепкая, добротная, двойного плетения, но, судя по всему, уже попадавшая под удар когтистой упыринной лапы. Причём, удар тот тоже пришёлся в грудь. И вот…
Грубо залатанная, заплетённая заново кольчужная рубашка прогибается под напором заточенной стали, впечатывается в стёганный поддоспешник. Разорванные уже однажды звенья вот-вот разойдутся снова.
— Что тебе здесь нужно?! — всё наседал Всеволод. — Зачем в ломился дверь?! Кто послал?!
Клинок пропарывает, продавливает, проламывает кольчугу.
Однако тевтон отвечать не спешит. И — что ещё удивительнее — не похоже, чтобы загадочный рыцарь сильно волновался.
— Шлем сними! — приказал Всеволод. — Покажи лицо!
Тевтон медленно и послушно поднимает левую руку к шлему.
Вроде бы послушно. Вроде бы — к шлему.
И вдруг…
Немец внезапно цапнул приставленный к груди клинок. Прямо за лезвие схватил. Дёрнул, рванул в сторону, пытаясь отвести оружие.
Ну, это он напрасно! На латных перчатках металл ведь только сверху, снаружи. А вот ладони…
— Ах ты! — Всеволод с силой вырвал клинок из цепкого захвата. Безжалостно полоснул несговорчивого сакса по левой длани.
И — ни оха, ни вскрика, ни стона.
Ни крови…
Однако из-под рассечённой перчатки всё же брызнуло что-то… Прозрачное что-то. Водица-водицей.
Почему?! Откуда?!
Всеволод невольно отступил. На шаг, на полшага, на четверть шага.
Его изумление и замешательство длилось совсем недолго — мгновение, долю секунды. Но и того хватило.
Стремительное движение. Распахнутая дверь.
И вот неведомый рыцарь уж вваливается в проём, закрывая, захлопывая за собой дверь…
— Сто-о-ой! — взвыл Всеволод.
— Сто-о-ой! — и ударил вдогонку.
Сильно. Наотмашь.
Достал, задел. Отсёк кусок тяжёлого белого плаща. Вроде бы, рассёк кольчугу на плече. И…
Дверь захлопнулась, прежде чем Всеволод успел втиснуться сам, подставить руку, ногу, клинок…
