Стукнул засов с той стороны.
А после — быстрые удаляющиеся шаги. А там, за дверью — внутренние переходы и лестницы донжона и бесчисленных пристроек, уводящие вверх, вниз, вправо, влево…
В общем-то, за дверь, на ту сторону коридора можно попасть по обходной галерее. Но — время! Пока будешь плутать… Нет, оно того уже не стоит.
Шаги стихли.
Всё! Ушёл! Сбежал, гад!
И не догнать! И где теперь искать беглеца?! Как искать?! Того, кого не знаешь в лицо?
Всеволод в сердцах саданул по двери тяжёлой рукоятью меча. На крепкой доске осталась изрядная вмятина. А в душе — тревога. Неразгаданная тайна теперь не даст покоя.
Поопаснее россказней о замковом упыре такая тайна будет.
Под ногой хлюпнуло.
Ага, лужица пролитой… водицы?
Всеволод нагнулся. Снял перчатку. Ткнул рукой в бесцветную жидкость. Растёр пальцами. Понюхал. Нет, не пахнет. Ничем. Неужто, в самом деле, обычная вода?
Пальцы, вроде, чуть-чуть пощипывало. Или это кажется просто? На вкус попробовать не решился. И — правильно.
А вот это уже точно не кажется… На коже отчётливо проступало бесформенное тёмное пятно. Нет, не водица эта. Не простая водица… Тогда что?
Однорукий кастелян брат Томас, помниться, обмолвился, будто кожа чернеет от соприкосновения с раствором адского камня. Так, значит, незваный гость прятал в своей левой перчатке жидкое серебро из алхимической лаборатории? Принёс тайком серебряную воду в кожаных мешочках или в иных каких сосудиках, что ли? Вшитых или вложенных в потаённые кармашки. А Всеволод их вспорол, выходит, случайно и выпустил потаённое наружу?
Могло быть такое? Наверное, могло. Латная перчатка — вещь вместительная. А меч таинственный рыцарь держал в правой руке. Что ж, иные ратники ковчежцы со святыми мощами в доспехи вшивают и ладанки-обереги. Правда, чтобы в перчатки… О таком Всеволод прежде не слышал. Но вот яды, случается, в перчатках носят. Чтобы удобнее, чтобы незаметно было, чтобы быстрее использовать… Но то — яд. А это…
Стоп! А что для нечисти серебряная вода, как не яд? Но ведь — для нечисти же. Да, именно для нечисти! Каковой тут кое-кто считает Эржебетт…
Всеволод тряхнул головой.
Неужто Бернгард в самом деле принимает девчонку за лидерку? Неужто искренне верит, что…
Или это всё-таки не Бернгард? А кто тогда? И зачем тогда?
Зачем неизвестному рыцарю тайком, скрытно от всех, пробираться сюда со спрятанной в перчатке серебряной водой? Зачем стучать в дверь особым стуком? Чего он добивался? Хотел облить Эржебетт раствором адского камня? Напоить её? Проверить наверняка — нечисть или нет? Оставить на коже тёмную ведьмину метку?
Вопросы, вопросы…
Всеволод машинально попытался стереть с руки чёрную отметину. Нет, от неё так просто теперь не избавишься. А что если… Хм, ведь это идея! Если серебряная водица брызнула и под вспоротую перчатку, на левой ладони неведомого рыцаря тоже должны остаться такие же въедливые пятна.
Уже лучше! Есть хоть какая-то зацепка. И вот ещё… Всеволод подобрал тевтонский меч и кусок срубленного плаща. Негусто, конечно, но тоже кое-что. Он вернулся к двери их с Эржебетт комнаты. Постучал. Всё тем же условным тройным и быстрым — тук-тук-тук! — сигналом.
Позвал:
— Я это, Эржебет! Открывай, не бойся. Всё уже кончилось.
Хотя что-то подсказывало: не кончилось, всё только начинается.
Дверь открылась не сразу. Не открылась даже — приоткрылось чуть-чуть. В тёмной щёлке мелькнули испуганные глаза немой девчонки. Всеволод сморгнул — в густой тени опять показалось, будто в зрачках Эржебет он отражается вверх ногами.
Сморгнул ещё. Нет… ничего. Просто показалось. После бессонной ночи, проведённой в ратных трудах, да после недавнего поединка и не такое причудится. Выкрутасы собственного зрения, рассказы о лидерке и тревожные слухи о замковом упыре его сейчас не волновали. Странный незнакомец в тевтонских латах — вот что не давало покоя. Вот где угроза была явной, не призрачной и не надуманной.
Правда, и непонятной тоже.
А дверь — уже настежь. А Эржебетт, уже крепко обнимает его, прильнув всем телом, пачкаясь о грязь, копоть и подсохшую, почти истаявшую уже на солнце упыриную кровь. Дрожит… Мычит что-то: то ли плачет, то ли жалуется.
— Постой, — не без усилия и без особой охоты Всеволод всё же высвободился из объятий девушки. — Погоди-ка миловаться.
Сейчас, в самом деле, не до утешений и не до любовных утех.
— Пойдёшь со мной. Поняла?
Растерянный взгляд.
Всеволод кивнул на поддоспешник, кольчугу и шлем «оруженосца», сваленные в углу.
— Одевайся.
Так надо. Только — так. Без брони Эржебетт ходить по замку не стоит даже днём.
Теперь — поняла. Начала быстро, сноровисто облачаться в доспехи. Всеволод помог, подтянул ремни, повязал меч. Готово. Невысокая грудь укрыта. Недлинные волосы упрятаны под шлемом. Дева вновь превратилась в младшего дружинника при госте-воеводе.
— Идём!
