Мой отряд разместили в одном здании с отрядом Ирбана — одного из кадетов-королей. Я знал, что так и будет, так как заранее договорился об этом с Куртом, а он договорился с великим старейшиной Йоранианом, которому Ирбан приходился правнуком.
Разумеется, не стоило ожидать того, что Ирбан добровольно отдаст мне победу. Хотя бы потому, что Йораниан наверняка тоже заинтересован в проводниках Потока, до сих пор имевшихся либо у подопытных в институте клана, либо у меня с Себианом. О том, что проводники были еще и у Даргана с Кайлом я, разумеется, никому не говорил.
Тем не менее, обитая рядом с Ирбаном можно было хотя бы не беспокоиться о предательстве другого и спокойно обсуждать и планировать возможное сотрудничество.
Размещение прошло спокойно, мне, как лидеру, досталась отдельная комната. Однако провести вечер и лечь спать в тишине мне не дали. Когда я уже собирался переодеваться ко сну, в дверь постучали.
— Войдите! — крикнул я.
Дверь скрипнула, пропуская Ирбана внутрь. Он вошел с той же невозмутимой уверенностью, с какой держался на публике — плечи расправлены, взгляд холодный, но без высокомерия.
Я откинулся в кресле, позволив двери захлопнуться за ним, и жестом указал на стул напротив. Стол между нами был завален картами местности, моими заметками по тактике и парой вольфрамовых гирек, которые я тестировал перед сном.
— Зачем пришел? — спросил я, наблюдая, как он окидывает взглядом беспорядок.
Ирбан уселся, положил локти на стол и сцепил пальцы. Его перчатки, красивые, матово-черные, выглядели слишком чистыми для кадета, который только что провел день в поезде.
С некоторым недовольством, но в то же время с гордостью, я взглянул на комод, где покоились кожаные перчатки с восьмью, в общем счете, пальцами, когда-то подаренные мне Нимпусом.
Латанные-перелатанные, с сотнями следов от нитей и несмываемыми пятнами от реактивов и ядов, по сравнению с перчатками Ирбана они выглядели по-бомжатски, но при этом были свидетелями моей усердной работы за эти уже почти полтора года, так что менять я их не собирался до тех пор, пока они не превратятся в пыль.
— Карана приходила ко мне в купе, — сказал он без предисловий. — Говорила о «выгодных возможностях» для тех, кто «умеет слушать».
Я приподнял бровь.
— Прямо так и сказала?
— Не совсем. — Он усмехнулся, но в глазах не было веселья. — Она намекала. Спрашивала, не кажется ли мне, что военные игры — это слишком предсказуемо. Что настоящие победители думают на шаг вперед.
Я перекатил гирьку между пальцами, ощущая ее холод.
— И что ты ответил?
— Что предпочитаю побеждать честно. — Он пожал плечами. — Она ушла, но… слишком быстро. Как будто уже получила то, что хотела.
Я откинул гирьку на стол. Она глухо стукнула о дерево.
— То есть ты думаешь, она проверяла, можно ли тебя завербовать?
— Или пыталась убедиться, что я не помешаю ее планам. — Он наклонился вперед. — Лейр, я не знаю, что она задумала, но это не просто жульничество. Она говорила о «настоящих победителях» так, будто у нее уже есть козырь.
Я закрыл глаза на секунду, перебирая варианты. Карана была одной из главных претендентов на победу, по очевидным причинам. По ощущениям ей не нужны были никакие тайные схемы, достаточно было потренироваться поусерднее.
Но мало ли, в чем состоял план, который она так и не предложила Ирбану. Далеко не факт, что его смысл был в победе на военных играх.
— Хорошо, — сказал я, открывая глаза. — Будем начеку, посмотрим, что она задумала.
Ирбан кивнул, но его пальцы слегка постукивали по столу.
— Ты не спрашиваешь, почему я пришел именно к тебе?
Я усмехнулся.
— Потому что я единственный в твоем окружении, кто не станет сливать информацию твоему прадедушке, и единственный из других лидеров, кто не станет сливать информацию кому-то еще?
— Потому что ты единственный, кто разберется в этом быстрее меня, — поправил он. — И если Карана играет грязно, мне выгоднее, чтобы ты был в курсе.
Я рассмеялся.
— Какая трогательная вера в мои способности.
— Не верь, — он ухмыльнулся в ответ. — Просто я знаю, что после моих слов ты будешь копать в любом случае. Лучше уж скоординироваться.
Мы замолчали. За окном гудел ветер, шурша листьями в темноте.
— Еще я подумываю рассказать о нашем разговоре кому-нибудь из доверенных наставников, — наконец выдал Ирбан.
Я поднял руку.
— Не торопись. Если мы начнем давить на судей, можем ее спугнуть. Лучше пока наблюдать.
Он замер, потом медленно кивнул.
— Договорились. Но если она сделает ход — мы действуем.
— Естественно, — я ухмыльнулся. — Только давай без благородства. Если она играет грязно, мы бьем ниже пояса.
Ирбан рассмеялся.
— Я и не сомневался, что ты так скажешь.
Мы потратили еще час, обсуждая тактики для каждого этапа игр. Ирбан предлагал классические схемы — удержание высот, фланговые удары.
Я настаивал на использовании нитей Ананси для дистанционного контроля зон, но не раскрывал всех возможностей. Он, в свою очередь, упомянул, что его отряд тренировался против «паутинных» ловушек, но не сказал, насколько успешно.
К полуночи мы закончили. Ирбан встал, поправил перчатки.
— До завтра, Лейр.
