Сногсшибательная новость! Лучше б Маша вообще со мной не разговаривала. После урока она теперь не ждет меня, просто собирает свои вещи и идет на следующий. Вернее, они со Слоновым идут вместе, он всегда ее поджидает у дверей класса. Зато Логинов подошел и спросил, почему меня так долго не было. А Оля мне еще одну книжку принесла почитать. И обедать позвала с ними. Теперь я с Олей и Наташей обедаю.
Мама пришла в восемь, бухнула пакеты в прихожей.
– Котенок, разбери, пожалуйста! Я уже падаю, – сказала она, разматывая шарф.
«Ох, я только села за алгебру, вот всегда так».
Я потащила покупки на кухню.
Папа вылез из комнаты и снял с мамы пальто.
– Что, заборола Пумпонову? – папа был явно в хорошем настроении.
Пумпонова – это прозвище авторши, с которой мама работает, она вообще-то Шапошникова, очень великая и ужасно упрямая, как говорит мама.
– Если бы! Она прислала еще сто пятьдесят правок. И сейчас я их буду читать. Сваришь кофе?
– А до завтра никак нельзя?
– Все надо было сдать вчера, как обычно, там дальше Новый год и все дела, – мама размазалась по креслу, как сыр «Виола».
Папа хмыкнул и поставил перед мамой чашку.
– Ох, – мама сделала глоток, – напиток богов! Как ты это делаешь?!
– Это все машина, – папа напустил на себя скромный вид. – Кстати, про Новый год. Я нам билеты купил, в театр Фоменко.
– Что, серьезно?! – мама даже вскочила от радости. – Ты с ума сошел! Они же золотые теперь стали. А на что?
– Я поймал дешевые. На «Войну и мир». На двадцать четвертое.
– Ну ты даешь! Вот спасибо! – мама чмокнула папу и села обратно в кресло.
Мы поужинали моей запеканкой. Уже третий раз ее готовлю, надо что-то новенькое придумать. Я ликовала. Получается, папу все-таки задели мои слова, раз он взял им с мамой билеты.
– Уф, обогрели, накормили! – сказала мама. – Дин, можно я у тебя за столом сяду ненадолго?
«Ага, знаю я это „ненадолго“».
– Может, у вас там? Я вообще-то хотела уроки поделать.
«Вот родители, не дают учиться человеку».
Папа тоже восторга не выразил. Мама сдвинула тарелки и принесла ноут. Папа взялся за посуду. Она открыла файл и начала яростно стучать по клавишам. И тут вдруг у мамы изменилось лицо.
– Ой, – сказала она. – Забыла совсем! У нас же двадцать четвертого корпоратив!
– Да забей, – сказал папа. – Какой-то дурацкий корпоратив. Ты говоришь, там все идиоты у вас.
– Наша редакция вполне миленькая. А так да, идиотов хватает.
У мамы сделалось очень несчастное лицо.
– Я собиралась пойти. Я себе платье уже купила. Нам ресторан арендовали в башне «Федерация» – когда я еще туда попаду? Слушай, а поменять билет нельзя?
– Это тебе не поезд, вообще-то, – папа резко выключил воду, в раковине так и осталась недомытая посуда. – Хорошо! Нет проблем. Корпоратив так корпоратив.
Он ушел в комнату. Я налила себе чаю. По такому случаю мама могла бы и не ходить на корпоратив, я считаю. Алгеброй заниматься теперь вообще не хотелось. Ладно, выпью чай и за полчаса сделаю.
Через десять минут папа вышел из комнаты, размахивая распечатанным листочком.
– Вот, смотри, Диночек, и внимание проявил, и деньги сэкономил. Пять тыщ на дороге не валяются! – сказал папа фальшиво бодрым голосом.
– Подожди! Ты что, сдал билет?! Я же еще ничего не решила!!! Я же не сказала, что я… Дина бы сходила! Ты что, совсем… – мама выскочила из кухни. Такой несчастной я ее никогда еще не видела.
Эх, рано я обрадовалась. Мне хотелось его стукнуть.
Впервые мысль о том, что ей хочется жить где-то в другом мире, появилась у Кодимы, еще когда она только начала ходить в школу.
Она слышала, как старшая фигура – шестиугольник Гексорал – разговаривала с братом-квадратом.
Сам Гексорал занимался мощением – это аналог нашего строительства.
У них не было однозначной связи между формой и профессией, но обычно мостили шестиугольники или восьмиугольники. Преподавали в школе круги или овалы. Разглаживали дороги квадраты и трапеции.
Амбии, конечно, не работали. Поэтому и часть предметов изучать им было не надо. Раньше они вообще в школу не ходили. Но Кодима норовила пролезть на предметы для фигур, прикинувшись фигурой, и очень огорчалась, если ее выгоняли.
Спортзал перед Новым годом, кажется, решили вообще не отапливать. Физрук оглядел наши трясущиеся коленки, свистнул и сказал:
– Отставить дрожать! Ща согреетесь у меня! Два круга па-абежали!
Ага, хорошо ему говорить. Он-то в костюме, а мы в футболках. Но от бега действительно стало теплее.
