— Она жила у чужих людей, которые смогли убедить ее, что она — не Сильвия Д´Арси! Дело в том, что она потеряла память…
— Совсем? И не помнит ни нас, ни Диану?
— К великому сожалению, пока она не помнит никого и ничего.
— Но как это произошло? — А где она жила? — Вас она тоже не помнит? — А моего отца? — Вы приехали вместе? — Юноши вскочили и наперебой стали засыпать герцога вопросами.
Александр замахал на них руками.
— Успокойтесь, я все расскажу по порядку, но не сейчас, а после ужина, когда Диана уснет. Сейчас госпожа герцогиня в Шатодюнуа. Я приехал, чтобы предупредить вас о ее возвращении. Однако, я все еще не уверен, как стоит поступить. Трудно представить себе, что чувствует человек, не помнящий даже своего имени. Ее светлости сейчас нелегко, и наша обязанность помочь ей все вспомнить и сделать так, чтобы первые дни пребывания в новом для нее окружении прошли наименее безболезненно.
— Отец, — обратился к Александру Патрик Леон. — Диана была так привязана к матери. Сейчас она уже редко говорит о ней, но, если госпожа Сильвия появится в замке, для сестры это станет большим потрясением. Врач уже осмотрел госпожу герцогиню? Есть надежда на то, что воспоминания вскоре вернутся? Ведь если ее светлость не помнит даже собственную дочь, то как она сможет испытывать материнские чувства?
— Госпожа Сильвия тоже опасается, что будет не в состоянии выполнять свой материнский долг перед всеми вами. Я посоветуюсь с мэтром Тьери, возможно, он скажет что-то обнадеживающее. Хотя за эти месяцы она так и не вспомнила ничего из своей прошлой жизни…, — произнес герцог, помрачнев.
— Может быть, стоит дать госпоже герцогине немного времени осмотреться и привыкнуть? Несколько недель или даже месяц, а может быть, два? Вот только как объяснить Диане, что случилось. Ей непросто будет принять холодность, собственной матери, вернувшейся с того света… Я хотел бы ошибаться, но мне кажется, что невозможно полюбить чужого ребенка, даже если ты человек добрейшей и благороднейшей души, какой и была всегда ее светлость, — продолжил Патрик Леон. Госпожа Сильвия относилась к нам необычайно тепло, но все же, мы ей не родные…
Сын герцога в свои четырнадцать лет рос не по годам серьезным, и Александр в который раз убедился в этой мысли.
— Ты прав, Патрѝк. Я предполагаю, что госпожа Сильвия тоже хотела бы взять некоторую передышку, чтобы привыкнуть к новой для нее обстановке.
— А что, если мы на время переедем в Шатодюнуа? Мы же все равно собирались туда этим летом, правда, Патрѝк? А вы с госпожой Сильвией будете жить здесь? Только мы прежде хотели бы увидеть ее и обнять. Это же невероятная история! Нет, я просто не могу поверить! — Патрик де Ланье беспокойно ходил по комнате, размахивая руками, так как усидеть на месте было просто невозможно — столько чувств бушевало внутри юноши.
— Решено! — произнес Д´Арси. Я отвезу вас в Шатодюнуа и вызову госпожу Изабеллу, вашу бабку. Давно она не появлялась в наших краях, — улыбнулся он, заметив, как поскучнели мальчики от упоминания имени «любимой» родственницы. — Только сначала я постараюсь подготовить к встрече Диану. А теперь возвращайтесь на урок, и мне не хотелось бы, чтобы господин Жюль жаловался на вашу неусидчивость!
Молодые люди, толкая друг друга локтями и переговариваясь, выбежали из кабинета.
Самым трудным для Д´Арси был разговор с маленькой Дианой. Ему понадобилось еще пол дня, чтобы собраться с силами и поговорить с дочерью. Незадолго до ужина, он, наконец, не без усилий, вытащил Диану с конюшни и позвал в кабинет, где, усадив ее на колени, произнес:
— Диана, я должен рассказать тебе кое-что очень важное.
— Я слушаю вас, отец, — у Дианы посерьезнело лицо. Эта девочка, в голове у которой были только лошади, верховая езда и мальчишечьи проказы, мгновенно ловила чужое настроение и становилась похожа на взрослую девушку, а не на пятилетнюю малышку.
— Ты знаешь, что если возносить Господу молитвы с просьбой о самом сокровенном, то Господь слышит нас, и, если мы были достаточно смиренны и не грешили, может даровать нам свою милость?
— Да, отец! Я очень-очень сильно молилась, чтобы нога у Крылатого не оказалась сломана, и Господь услышал меня!
— Ты права, дочь, — улыбнулся Д´Арси. Знаешь ли ты, о чем я просил в своих молитвах Всевышнего все последние месяцы?
— Нет… О том, чтобы все мы были здоровы?
— И об этом тоже. Но больше всего я молился о том, чтобы Господь Бог дал мне возможность еще раз увидеть твою маму.
— Но ведь она в раю. Разве можно увидеть того, кто уже на небесах?
— Диана, родная моя, мы ведь не знали доподлинно, где мама. Мы же не смогли найти ее, когда она пропала. И все решили, что Господь забрал ее к себе. Но видишь ли, оказалось, что мы ошибались!
— Как это? — Девочка, затаив дыхание, во все глаза смотрела на отца.
— Наша мама не в раю с ангелами! Она жива, и она здесь, на земле. Она нашлась, вернулась к нам!
— Мама?! Где она? — Диана соскочила с коленей отца и уже была готова бежать, куда он скажет, чтобы увидеть мать.
— Она сейчас в Шатодюнуа, но мы скоро поедем к ней, все вместе.
