Утру же бывшу, въздух на тихость преложися и светлость солнечная въсия. Прииде Иоаннъ в часовню поклонитися образом святых икон, и по сем къ келии приходить преподобнаго, хотя от него благословениа прияти и отити в путь свой. И сътворь молитву, и не бысть гласа.[75] И пакы сътворивъ молитву, не бе гласа ни послушаниа.[76] И бе толкый вь двери — и отверзошася. Он же, сотворь молитву, вниде в келью — и слыша велие благовоние, а святаго седяща, и ужасеся, мня его жива суща. И глагола к старцу: «Отдай же ми, отче честный, яко дерзностне внидохъ к тебе, многою верою обьдержим кь твоей святости, понеже не смею отити в путь свой не приим благословениа от тебе». И стояше пред святым, а ответа никоегоже слыша от него.
В мантии[77] бо и куколе[78] седяше блаженый, и кадилница стояше въскраи его. Келия же бе исполнь благоуханиа неизреченаго. И приступль, рече: «Благослови, отче Саватие, к путному шествию раба своего». Та же приник и видев его о Господе скончавшася.
И стоя помышляя, в себе глаголаше, взирая ко образу Господня иконы: «О Владыко Господи,что сотворю? Которому разумению вдамся? Аще оставлю мощи преподобнаго сего без управлениа, то боюся, Милостиве, а прикоснутися не смею святаго телеси его недостойныма рукама своима, да некако что бедно постражу за недостоинъство мое!» И помену в себе слово Господне, глаголюща кровоточивей: «Вера твоя спасеть тя».[79] И дерзнув с верою велиею, приступив, взять и, възложи на раме свои, яко легкый ерем Христовъ,[80] отнесе и положи посреде часовни и, лобзавь со слезами, изыде.
И в той час прииде игумен Нафанаил к чясовне. Изьявил бо бяше преподобный исход свой от телесе тогда, егда комкаше от руку его Пречистых Тайн Тела и Крове Господа нашего Исусъ Христа! И облобызав честныя мощи со слезами, и начат въпрашати купца о преставлении святаго. Он же сказав вся известно о блаженнем: како прииде прежде еще ему живу сущу; и о всех полезных богодуховных словес, яже наказая и́ учише; и о хотящем быти наказании от Господа — въздуха пременении — како прорече; и како виде его и по преставлении седяще, яко жива.
Игумен же въздохнувъ из глубины сердца, рече: «Слава тебе, Боже, прославляющему святых своих!»[81] И тако, съ псалмы и песнми, честне погребоша святыя мощи преподобнаго Саватия, вдавше персть персти, месяца септеврия в 27,[82] славяще Христа Бога.
По погребении же преподобнаго седоста оба вкупе, Иоан же и игумен, и рече игумен: «Веси ли, Иване, какыя благодати сподобихомься от владыкы Христа, такова свята мужа послужихом погребению?» И начатъ поведати ему о житии святаго на острове и о пришествии со острова, како единъ по морю плавание творя, и яже слыше от устъ блаженаго. Онъ же начат дивитися, глаголя: «Въистинну, господине отче, мене недостойнаго много наказа от Божественых Писании, како жити подобает православному християнину и имети чистоту и целомудрие и милость к ближнему; и како прорече ми святая уста его хотящее быти божие наказание и человеколюбие? И аще бых уведелъ честное его преставление, то никакоже бых отступил от келья сея! Но и о семь благодарю всемилостиваго Бога, яко сподоби мя видети преставльшася земнаго аггела, а небеснаго человека яко жива седяща, и по преставлении, отнести в часовню честныя и трудолюбныя его мощи!» И дасть игумену милостыню доволну.
И тако, чюдящеся, воздаша хвалу Богови, творящему дивная чюдеса святыми своими угодникы, «ихже око не виде и ухо не слыша и на сердце любострастнаго не взыде, яже уготова Богъ любящимь Его».[83]
И разыдошася кождо восвоя, носящи яко съкровище многоценно[84] в домы своя молитвы святаго Саватиа, славяще святую Троицу: Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и в веки веком. Аминь.
Благослови отче!
По преставлении же блаженнаго Саватиа минувшу единому лету,[85] хотя Человеколюбец Богъ въздвигнути место оно, да в незабвении труди угодника его изъостанут. И въсхоте болма прославити, идеже преподобный Саватий лета многа препроводивь[86] житиемь чюдным и трудолюбным пребываниемь въ острове Соловецком, якоже преди речеся, по аггельскому речению яже рекоша к жене: «Сие место благоволи Богъ селение иноческаго жития быти». И тако судбамъ Божиимъ изволися и молитвами присвятыа Богородица въздвигнути место то.
Бе некый муж от тамо живущих, в веси Шунга[87] нарицаемо, именем Зосима. Сьй бяше благочестиву и богату родителю сынъ,[88] и измлада възраста нравъ имея аггелъ, детьскых глумлений ошаяшеся отнюд. Прежде бо беста родителя его имуща житие в Великом Новегороде, и тако вселистася въ оной веси близъ моря. Ту убо хотяста житие имети — яко двесте верстъ от моря или множае, тамо бо хотяше Богъ прославити угодника своего.
