Тъй отвержеся мира и бысть мних.[89] И желааше места пустыннаго, еже уединитися и единъ единому Богу беседовати въ молитвах, «якоже желает елень на источникы водныя».[90] И помышляаше в себе, глаголя: «Како азъ и еще сыи исполу, вмале отвержение мира сътворих — словом, писано есть: „не словесемь отвержения мьзды даются, но делателем”,[91] а „не послушници закона спасаються, но творци”.[92] Родителем всегда пред очима моима и всем ближникомь по плоти, другом же и знаемым, и съобращаяся посреди их, — что же есть мое отвержение от мира? Писано бо есть: „Не любите мира и яже в нем”,[93] не бо есть мощно единем окомь зрети на небо, а другимь на землю,[94] ни пакы „единому рабу двема господинома работати, любо единаго възлюбит, а другаго възненавидит, или единаго держится, а о друзем же нерадити начнеть, сиреч, Богу работати и мамоне”».[95] Сия помышляющу рабу Божию Зосиме всегда вь сердци своемь — и разгараашеся на любовь Божию по вся дни и нощи, како бы отлучитися от мира, и прилагаше любовь к любви и огнь ко огню и искаше спомогающаго ему въ духовный подвиг.
Таже по мале времени по Божию смотрению прилучися обрести Зосиме прежереченнаго раба Божия старца Германа, иже бе преже съжительствовавый съ блаженным Саватием на томъ Соловецком острове. И начаста беседовати к себе духовне друг къ другу. Герман же начат поведати ему о блаженнем Саватии: како подвизася въ острове Соловецком, и како, ему отшедшю съ острова, блаженый подвиг течения съвершивъ на брезе морстемь.
Зосима же, слышав беседу о святем и о состоянии острова и угодных местех къ устрою манастыря: иже делныя земля, и древа к създанию храмов, и многы езера с рыбами, и морских рыбъ ловитвы — и слышав сие Зосима от Германа, радовашеся духомь, и рече в себе, очи возвед на небо, глаголя: «Господи, Владыко Человеколюбче, постави мя на путь, в он же пойду,[96] и како спасуся, Милостиве!» И тако просветишася ему очи сердечнеи;[97] начат съветъ творити о путном шестьвии по морю с Германом, како бы достигнути Соловецкаго острова. Рече к Герману: «Давидъ Богоотець[98] в песнех рече: „Въпроси бо, рече, отца твоего — и възвестит тебе, и старца твоя — и рекут тебе”»;[99] и открываше Зосима Герману тайная сердца своего, не бо терпяше скрытися Божия веления съкровище; яже Богъ благоволи, сих человекъ преложити не можеть. Понеже бо яко огнь възгореся вь сердци блаженнаго Зосимы от великаго желания. И тако съ многим тщаниемъ устраяетъ к морю хотящаго ему путнаго шествия. Съвосприемлеть же с собою и Германа и вся потребная ко устрою местному.
В та же времяна отець его, болезнию огненою обьятъ быв, отиде к Господу. Мати же его оста вдовьствующи. Он же съ многыми слезами и псалмопением честне погребе отца своего, — и приходит в дом отчий, съвещая съветъ благъ своей родителници, глаголющи ей: «Госпоже моя мати, Богу тако изволившу — твоего супруга, а моего отца отшествие. Богу изволившу тако. Не вся ли прах, не все ли пепелъ?»[100] Она же, повинувшися всей быти воли его, рече: «Якоже повелиши, чадо, никако же преслушаю тебе ни в чем же». И тако блаженый съвещавает оставити дом и имение, отити тамо близ сущи девическый манастырь и прияти великий аггельскый образ. Мати же, все сътворив по воли его, отиде в манастырь и вся остави, якоже годе бысть ему. И тако блаженный, расточив вся имения своя убогим и родитель своих вся жителства домовная раздавъ нищим, рабы же и рабыня вся свободи и достойную часть имения подаде им. Сам же на предняя подвигы възвращается, пакы второе отвержение мира сътворяет[101] (первее — родителей и сродникъ по плоти, пища и всех красных мира): рода и отечества и всех знаемых удаление.[102]
И приходить на прежереченное место к Герману и, вся устроивъ к морскому плаванию, таже пути касаются, по морю шествие творяще. И тако, Божиим строением, ветру пособну дыхающу, въ вторый день достизаютъ острова Соловецскаго. И поставиша карбасъ въ пристанищи, сам же въсходить на островь с Германом предиреченым. И начатъ блаженый Зосима обходити места острова того, помышляаше в себе, где бы на коемь месте манастырю здатися подобно, аще Богъ изволить и Пречистая Богородица. Обрете же место ко устроению, доволно на вмещение обители и зело изрядно и прекрасно, да и езеро близ над моремъ, яко единем стрелениемь вдалее, и пристанище моря тихо и невлаемо.[103] Ту бо бе и ловитва рыбамъ морьскым. И на том месте поставиша шатеръ свой и в нем пребыша, всю нощь бдяще и молящеся, поюще псаломьская пнения съ многою верою къ Христу Богу и Пречистей Его Матери и всею духовною любовию друг къ другу.
Утру же бывшу, изшедшу блаженному Зосиме из шатра, явльшуся ему некоему страшну видению: лучю пресветлу, просвещающу его, и осиянию Божественому осиявшу место оно. И ужас нападе на нь от таковаго видения; и зрит кь востоку церковь превелику зело, пречюдну, простерту на воздусе стоящу. И от таковаго видения страшнаго изменися образом, и прииде кь Герману, и начатъ поведати видение.
