Святый же рече: «Господи Владыко Человеколюбче! Яко же рече пророкъ Давидъ в третиемь псалме: „Господи, что ся умножиша стужающеи ми? Мнози въсташа на мя и глаголють души моей: несть спасениа ему",[139] многы скорби наносять рабом твоим, уповающим на Тя». И рече к Герману: «Се, брате, на ны бесовское ухыщрение — злыхъ человекъ въстаниа». Отвещавъ Германъ, глаголя: «Отче святый, потреба терпению и молитвам, но вем, яко не оставит Господь моление раб своих, боящихся Его».
Святый же крепко въоружився на невидимых врагь ополчениа. Нечистии же дуси видевше свою погибель, не можаху приближитися никакоже зло сотворити блаженому, но крепце въоружаху на нь лукавых человекь, мняще лукавии: еда, когда поне досады человечьскыя не терпя, отбегнет от места оного. И сбысться на них реченое въ псалмех: «Тии спяти быша и падоша»,[140] твердаго же столпа покалебати никакоже възмогоша. Раб же Божий Изосима яко воинъ непобедимый крепце ратоваше врагы Христовою благодатию, день и нощь присно въ псалмех и пениих и песнех духовных, поя вь сердци своем Господеви,[141] глаголя: «На Тя, Господи, уповах, да не постыжуся в векы».[142]
И помощь Божиа приспеваше. Братьство же о Христе събираашеся, и место распространяшеся. Вси же братия последоваша въ всем своему пастырю, преподобному Зосиме: въ мнозе смирении и терпении, в постех и молитвах беспрестани и в делех ручных тружахуся. Павелъ же игуменъ, даный архиепископомь, сей не могы понести труда пустыннаго жителства; немного лет пребыв, и отиде въсвояси. И по сем инаго игумена избраша себе по съвету преподобнаго, именемь Феодосья. И тъй в мало лет подвизася пустынным подвигомь и пакы остави и отиде, аможе въсхоте.
Преподобный же Зосима съвет сътворяет з братиею, да поставится имъ игумен иже от обретшихся у них въ обители братиа. Бяше бо ту старец Игнатие, трудолюбно по Бозе проходя житие и лета доволна имый, и пострижеся в той же обители, имяше на себе чинъ дьяконства.[143] И сего въсхоте преподобный, да будет игумен имъ, или аще кого от своих въсхотят братиа. И никтоже от них смеаше дерзнути в чин тъй, подражая смиреномудрию по бозе своего отца.
Нъ съветъ сътворше, вся братиа начаша глаголати Герману: «Господине отче, ты прииде с нашим началником на место сие святое! Инаго ходатая не имамы к нему, разве тебе, да речеши к нему! Мы вси приидохом зде наставитися к нашему спасению от еговы святости и в любви истиннаго целомудрия за слух добродетелнаго его жития. И се ныне видение паче слуха уверяеть, мы же о сем да глаголемь: никто же от нас может начальствовати на месте семь святем, точию емуже наменено бысть от Бога, а не от человекъ».
Герман же сия слышав от братия, прииде и глагола преподобному. Он же никако хотяше прияти хиротониа[144] за многу кротость и смирение. Братии же намнозе належащим и стужающе ему, рекуще: «Аще ли ты не хощеши хиротанисатися, то разыдемся отсюду вси, и въздаси ответъ Богови вь День Судный о душахъ наших!» Преподобный же неволею повинуся хотению ихь. Они же възрадовашася вси единодушно о даровании святаго.
Неции же от братии, потщание сътворше, въсхотеша ити в Великый Новьгород къ архиепископу о прошении святаго на игуменство. И испросивше молитву от него, пути касахуся. Таже по мале времени приидоша в Новгород къ архиепископу Ионе[145] и приимше благословение и рекоша к нему: «Владыко святый, манастырь нашь внове съставляется, и не имамы игумена». И рече им архиепископъ: «То почто манастырь, а игумена несть?» — «Молит тя, владыко святый, съборъ обители тоя, священници и братия: да сътвориши попечение о спасении наших душь!» Он же рече им: «Колико братии бе в манастыри вашем?» И глаголаша: «Господи владыко, имамы числом яко четыредесят с началником нашим». Он же отвеща: «Или таковаго не имате от братиа вашеа? Аще будеть иереи, то благословение дарьствуемь вашего ради прошения, аще ли мних, то хиротонию возложим на нь». Они же, яко некый даръ въсхытивше слово от устъ архиепископа, глаголаше: «Владыко святый, есть у нас таковый — началникъ места того святаго, и много молихом его, но не приемлет моления нашего! Имя бе старцу Зосима. И аще повелит твое святительство, да послеши по него и да приидеть к тебе и да глаголеши ему сам о веши!» Архиепископъ же рече: «Пакы вы шедше, призовите ѝ ко мне скоро!» Мниси же молиша архиепископа, да послеть писание свое к нему с повелениемъ приити. И тако приимше писание от святителя, скоро възвратишася. И пришедше в манастырь и вдаша преподобному послание съ благословением архиепископа.
