Брат же Макарие ускори приити и обрете на месте том просфиру, юже бе далъ преподобный от олтаря гостем на благословение, и взем, съкры ю, но токмо удивляяся огненому видению, ужас бо обдержаше ѝ. И пришед к ладии и зваше гостей, и по звании глагола имъ: «Что изгубисте, идуще от церкви, вне манастыря?» Они же реша: «Ничтоже ино, точию просфиру — благословение игумена вашего». Он же, иземъ ю от недръ своих, и рече: «Сия ли суть?» Они же реша: «Еи, та же есть». И глаголаша старцу: «Повежь нам, отче, яко ведехом тя медляща на пути и пса ярящася и усты своими хапающа пламень, дондеже ты прииде». Макарие же сказа имь вся бывшая.
И тако приидоста в трапезу, приносяще братии потребная. Игумен же благословивь их и въпроси: «Что тако умедлисте, о чада?» И глагола: «Макарие, что ради умедли толико?» Макарие же, пад, поклонися ему до земля, изрече вся бывшая, еже виде своима очима. И гостие они тако же реша. И тако блаженный и вся братия рекоша: «Верен Господь въ всех словесех своих и преподобенъ въ всех делех своих,[155] творяй чюдеса единъ».[156] И вси яко единеми усты прославиша Бога.[157]
Преподобный же Зосима, подвизаем Божиею благодатию, начатъ труды кь трудом прилагати и спехъ к спеху. И тако, радуяся, течаше, в вышних умъ вперяя.[158] И по сем повеле съзидати церковь превелику Святое Преображение Господа нашего Исуса Христа на том месте, идеже,
И обложив сь братиею церковь,[159] и тако начаша рубити. И прииде на делателя церковныя комары и мшица и уядаху их зело. Они же възгнетиша себе мало огня дыма ради, курящагося и на отгнание комаровъ и мшиць. И срубиша дажь до прага церковных дверии, и восхотеша делатели почити въ время полудне. Не веде како, приближшуся огню к начинию церкви и възгореся и попали все до основания.
Братия же делатели смутишася, глаголюще: «То уже Богъ не велит нам въздвизати великия церкви». Преподобный же Зосима глагола има: «О, чада, сие есть злоба от неприязни, той нам пакости деетъ. Мы же не престанем подвизающеся». И повеле ударити в било.[160] Събрашася братия, и начат пети молебенъ Господеви и Пречистой Его Матери. И по молебне освятив воду, и покропи место и делателя, и благословивь их Животворящаго Креста знамениемь, и сам положи начало основанию церкви. И тако начаша мастеры здати по обычаю, и во время мало в полудне приимаху покоя. В та же времена, егда почиваху здателе, мнози от братии слышаху стукъ зиждущих церковь: яко рубят на церкви и тешут невидимо. Се же слышаху не единою, ни дважды, но многащи — Божия бо помощь посылаашеся молитвами преподобнаго Зосимы. И тако благодатию Христовою в мале времени церковь съвершивше Преображение Господа нашего Исуса Христа.
Потом же начаша здати трапезу велию, понеже братство множашеся числом и не бе где вместитися. И с въсточныя страны трапезы начаста здати церковь во имя Пречистыя Владычица нашея Богородица честнаго Успения. И тако помощию Божьею и Пречистыа Его Матере, и угодника их преподобнаго игумена Зосимы молитвами, обитель всемъ распространяшася, и место исполняшеся, и братство о Христе множашеся; иереи, приходяще, священнодействоваху, и дьякони, и клирици; и кельи многи здахуся, и поварня, и хлебня в доволство. Вся сия съвершахуся благодатию Христовою и поспешеством Святаго Духа.
Блаженый же простирашеся болма на духовное делание, труды кь трудомь прилагая и успевая на лучшая,[161] по реченному: «текох и направих»,[162] и радуяся, шествуя без преткновения по стопам Владыкы своего, вышних ища[163] и умъ к небеси простирая, и сердце предочищая от всех страстьных помышлений всегда.[164] И пребываше въ всенощных стояниих непрестанно. Добродетелнаго же ради жития его всеми зримь бяше яко, въ плоти сый, аггелом подобяся. И пронесеся всюду о нем слава. И мнози отвсюду приходяще, желающе съжителствовати с ним и слышати от устъ его слово спасения, жадаху «яко елень на источникы»[165] — сице и любящей Бога и ищуще спасения душам своим. Блаженный не токмо словесы учаше, но и делы въ всем образъ бываше стаду, известно творяше, по реченному въ Евангелии: «Блаженъ, иже сътворитъ и научит, — се велий наречется въ Царствии Небесном».[166]
И мнози от окрестъных стран приходящи иноци и хотяще ревновати добродетельному его житию и исправлению. Он же, яко чадолюбивый отець, всех с радостию приимаше, и безмерною кротостию и смирением поучаше духовне, и телесный подаваше покой: трапеза всем равно, и питие, и одежда, и обуща.[167] И множашеся число братии, и вси имуще, и изообилство бе всем, и бе по чину уставному изрядно зъло.
