Игумен же Зосима приходя в нощи, поя и молясь, имы во устех псалмопение непрестанно и коленопреклонениа многажды творяше всю нощь даже и до заутрении къ образу Владыкы Христа и того Пречистыя Матере, над гробомъ стоящих блаженнаго Саватиа, к преподобнаго образу, яко к живу глаголаше: «О, рабе Божий, преподобне, аще и телом скончал еси свое житие от земных селений, но духомь неотступно буди с нами, молясь Владыце Христу Богу; руководьствуй нам и достойны представи шествовати божественныя его заповеди съвершены, якоже рекшу въ святем Еуангелии, „взем крестъ, последовати по Себе”.[178] Ты убо, преподобне, имыи дерзновение ко Господу и Пречистей Его Матери, буди молитвеник о нас, недостойных рабех твоих, живущих въ святей обители сей, ейже ты бысть началник! Тако и ныне буди помощник Богомь събранному стаду словесных овец, еже о Христе братству сему! Да твоими молитвами к Богу невредими будем, пребывающе на месте сем, от враг видимых и невидимых и человекъ, зло творящих святому месту сему! Да всегда съхраняеми ходатайсътвом Ти, славу възсылаем Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и в векы веком! Аминь».
И по сих рабу Божию игумену Зосиме пребывающу во мнозех трудех и сугубых пощениих лета доволна. Лукавии же человеци, от врага поощряеми, многа зла сътворяху обители блаженнаго, насилуя и оскорбляюще, да како бы възмогли изгнати его от места того святаго.
Святый же съветъ сътворяет с братьею, яко пойти ему в Великый Новград и молити архиепископа, дабы ему был помощник от обидящих человекъ и творящих пакости его манастырю. И начат строитися к путному шествию. И повеле ударити в било — братии съшедшеся, начинат молебнаа к Господу Богу и Пречистей Его Матери за благоверныя князя и архиепископа и о устроение земьском, и о всем православном христьянъстве, и на помощь призываа блаженнаго Саватия, еже способьствовати молитвам его. И молебьная съвершив, некых от братии поимь с собою, и поиде в путь свой, шествие творя по морю к Великому Новуграду. И стройно бяше плавание блаженному по морю и по рекам, и по езером.
И не по мнозех временех достизаеть Новаграда; и прииде къ архиепископу.[179] И поведано бысть о нем. Архиепископъ же, видев и благослови его, и въпрошает о братии, о строении манастыря. Зосима же все поведа ему, и въстав от места, поклонся архиепископу до земля, моля его и глаголя сице: «Господи мой и владыко святый, буди нам милостивъ, заступая нас от оскорбляющих лукавых человекъ, многажды зле належаще на ны! Приходят болярьстии раби, населници, и пакости многи творяще, не дающе нам округ острова рыбъ ловити и ина многа насилствующе, хотяще место разорити и нас изгнати!» Отвеща архиепископъ: «Азъ, отче, помагающу ми Богови, готов есмь пособьствовати манастырю твоему, а се оповедаю боляром первым, съдержащим град».[180] Зосима же поклонся архиепископу и отиде. И приходя к боляром, моляше их, таже глаголяше о скорбех бывающих ему. И вси боляре, съдержащеи град, съ мнозем тщанием обещашася помагати манастырю его.
И прииде к некоей болярыни, именем Марфе,[181] молити ея от скорбии населникъ ея, приходящих на остров Соловецскый и многи пакости творяще манастырю преподобнаго, и хотя ей изглаголати, еже творят раби ея обиды многи. Она же, услышав от рабъ своих о вещи, чесо ради прииде к ней блаженый, и разъярився, повеле его отслати от дому своего, не восхоте благословениа. И удалися от нея.
Рабъ же Божий отиде, ничтоже сумняся от лица злобы, и помянув евангельскый гласъ реченный: «Идеже аще внидете в дом и глаголете: миръ дому сему, аще ли достоинъ будет дом мира, и миръ вашь пребудет на нем; аще ли же ни, то пакы к вам възвратится, исходяще же оттуду, и прах от ног ваших отрясете въ сведетелство имъ».[182] И позыбав главою, сущим иже с ним братии глаголаше: «Се дние грядут, иже дому сего жителие не изследят стопами своими двора сего. И затворятся двери дому того и ктому не отверзуться, и „будет дворъ их пустъ”».[183] И се рек, умолче, дондеже сбышася реченая Божиим угодником въ свое время. Но на предняя възвратимься.
Игумен же Зосима, паки шед къ архиепископу, въспоминает о обидах, бывающих от населникъ онех и от рабъ боляръскых. Архиепископъ же съзва к себе боляр и сказа им о скорбех, бывших преподобному от неразумных человекъ. Боляре же вси съ мнозем обещанием[184] изволиша помогати монастырю святаго и вдаша ему написание на совладение острова Съловецскаго,[185] и к тому другий остров Анзер, отстоя яко десять поприщь от Соловецского острова, и третий остров Муксома, яко три поприща отстоящь. И приложиша к написанию восмь печатей оловяных:[186] первую владычню, другую посадничю,[187] третью тысяцского, таже пять печатей с пяти концевь града.[188] И запечатлев, даша блаженному на утвержение. Архиепископъ же, одарив преподобнаго, и вдасть манастырю потребная доволно и, благословив, отпусти его с миром. И мнози боляре града того даваху в манастырь имениа и от сосуд церковных и одеж и жита, и вси съ многим тщанием и верою обещастася помогати манастырю его.
