Та же предреченная болярыня Марфа прииде в раскаяние, еже оскорби преподобнаго, слышала бо бе, яко вси людие велию веру имяху к нему и дааху манастырю потребных доволно. И уведе от многых, яко муж боголюбив и житием добродетелным цветыи, и въсхоте благословитися от него и причастна быти вь приношении кь Спасу, в дом святаго Преображениа Господа нашего Исуса Христа к Пречистыа Его Матере. Посла к нему съ многим молением, дабы пришел и благословил ея, бе бо та едина от славнейших и первых града. Понеже бо первее прогневася на преподобнаго, рекущи, яко «отчину нашу отъемлет». И по сих размысли в себе, глаголющи: «То како аз на много время прогневах Божиа раба? Но прииму от него и аз благословение и молитвы, и да отдасть ми Богъ съгрешениа, елико съгреших къ угоднику его, яростию сътворши!» И тако призывает его с молениемъ.
Пришедшу же блаженному, и приемлет от него Марфа благословение с чады своими вкупе же, и прощениа просит о нихъже съгреши неведениемъ. И възва и на обед, и посади и́ посреде пиршества. И вси възрадовашася о пришествии преподобнаго, понеже слышаху по Бозе добродетелное его житие и въздержание, и чудишася. Он же, обычным смирением и кротостию одержим сый, и седя въмале пища причастися, бяше бо от юности любя безмолвие, не точию на трапезе, но и всегда. И възрев на возлежащих и дивляшеся, поник на землю, ничтоже вещаше. И пакы възре, то же виде и пониче долу. И еще възвед очи третицею, то же зрит: некыя от возлежащих в первых седяща, а глав не имуща.
И ужасеся блаженный о таковом необычном видении, из глубины сердца въздохнув, прослезися, и ктому не приложи вкусити ничтоже от предложеных на трапезе, дондеже въсташа. И по воздвижении святаго Пречистыя хлеба,[189] сътворь поклонение, хотяше изыти. Болярыни же, предиреченая Марфа, моляше преподобнаго, паче же и прощениа прошаше, дабы молил Бога о ней и чадех ея, и давъ манастырю его деревню на реце Суме,[190] на пристанищи брега, и ина потребная дав манастырю, елико можаше.
Велможа же вси, иже бяху възлежащеи на пиршестве том, ти такожде манастырю даяху потребная доволно и молиша блаженнаго молити Бога о них, велию бо слуху прошедшу, и славно бе имя его въ стране той чюднаго ради житиа его, рече бо Господь: «Славяща Мя прославлю»,[191] и «волю боящихся Его творит».[192] Таже поклонся преподобный, благослови ихъ, отиде.
Герман же, старець предреченый, иже прииде съ святым на остров Съловецскый, имея к нему дръзновение, рече: «Отче, не прогревайся на мя, и нихже ти глаголю». Онъ же рече: «Рци о полезных». Герман же глагола к нему: «Почто ты, отче, въ время обеда, позрев на председящая, и пониче на землю, и паки возревъ, скоро пониче, и третицею тако же сътвори, и позыбав главою, въздохнув и прослезися и оттоле ничтоже вкусив от представляемых тебе брашен, аще и нудим еси от них много?» И отвещав блаженый, рече ему: «Чадо, „ожестил еси просити”.[193] Но обаче Богъ давыи тебе дерзновение о вопрошении сем, то ни аз от тебя съкрыю судеб Его неизреченных, иже хотят быти въ свое время. Но обаче не повеж сего никомуже, дондеже исполнится время Божиих велений! Видех шесть мужий, преди седящих на трапезе сей, без главь! И видех — и дивихся много, и не възмогох ни ясти, ни пити принести ко устом от такова ужасна видениа! Но о сих никомуже повеж, яже глаголах тебе!»
Потом же некий муж, имянем Памфилие, и приимы иноческый великий образ и нареченъ бысть Похомие, имьш житие добродетелно, и сей бяше от славных града, и седяй на трапезе сь преподобным и имеяй велию веру к нему, тако же видев святаго взирающа, яко и Герман, и внят себе Пахомие въ сердци своем. На утрии же день тъи благочестивый муж Пахомие прииде к преподобному, моля, и възва ѝ к себе на обед сь братьею. И велми учредив, таже съ опасением наедине приступль, въпроси блаженнаго: «Отче честный, не возгнушайся мене грешнаго, моляща тя, но повеж ми истинну, яко виде тя взирающа на председящих боляръ не единою, но дважды и трищи, и позыбавша главою и прослезившася, и оттоле ничтоже вкусивша». Святый же съ многимь запрещением поведа ему все, якоже и Герману, бе бо сей верен ему, приемля божественых словес поучение съ всяцем вниманием.
Се же аз слышах от ученикъ его, и пакы хотех уведети известно о сем, и въпросих того старца Пахомиа. И поведа ми вся тако же, якоже и ученици реша. И уведев известно, предах писанию.
Игуменъ же Зосима с братиею отиде въ свой манастырь на Соловкы.
