Въ едину же от нощей, пришедшу ему вь гробницу по обычаю помолитися, и виде у гроба дскы удвинуто и край мантии немало вне гроба висящь. Старец же, хотя опрятати мантию во гроб, и укры мало дскы, и веде преподобнаго лежаща верху земля, и образ его светлосветяся, яко финик цветущь въ удолии и яко крин селный сияя;[222] и руце его на персех лежаща согбены накрестъ и обнажены мало не до лактии и такоже светящася.
И сие старець видевъ и, шед, поведа игумену Исаии[223] и многым братиям. Мы же се слышавше, дивихомся, ведуще, яко погребохом святаго телов земли, и как обретеся верху земля. И тако прославихом Бога и его угодника преподобнаго игумена Зосиму.
Бе некый старець имянем Митрофан. Сей имый пострижение в Муромском манастыри[224] на Онеге езере, тамо и житие имый. Тъй ми поведа сие:
«Еще сущу ми в мире пребывающу и домовное попечение имех. И некогда плавающу ми по морю на весновании, и имех многы добыткы, и далече ми сущу в пучине моря. И тридесят дьнии носим бехъ в мори волнами, и не видех брега, ни острова. И прииде буря ветреняя велика зело, и в мори трус велий, волны люте устремляхуся. Мы же отчаяхомся своего спасениа от нахождения волнъ, покрывають бо ладью нашу волны морскыя, и начахом молити Господа Бога и Пречистую Богородицю и святых многых призывати на помощь, сих и иных, и не преста волнение. И прииде ми въ умъ, начах молитися и призывати на помощь началника соловецкаго, блаженнаго Зосиму; и обещахомся кь Спасу на Соловкы дати на молебенъ и на обедню. И в той час внезапу обретеся в ладии нашей старець, седя на корме. И прихожаху волны морскыя с великым устремлением, хотяаху покрыти ладию нашю. Старецже он простираше вскрылие мантии[225] обема рукама на обе страны ладии — и волны прохождааху ладию нашю мирно и тихо.
И тако плавахом многы дьни и нощи, носими ветреными дыхании. Старец же он пакы по вся дьни седя на корме, съблюдая нас от волнъ и окормляя даже и до брега. И тако невидим бысть. Достигшим же нам пристанища тиха, и на брегъ изыдохом; и начахом поведати друг другу о видении старца, бяше бо не всемь видим, но трем токмо. И так на мног час дивящуся, прославихом Бога, творящего преславная чюдеса святым своим угодником!»
Некыим от сущих ту по морю стражущим в плавании и велику беду приемлюще от буря волнъ. И так начаша молитися Всемилостивому Богу и того Пречистей Матери, и святых на помощь призывати началников соловецскых Зосиму и Саватия. И так единем часом волны престаша и море на тихость преложися.
И многым являющеся по морю и по суху, скории в бедах помощьници. И от сего вси человеци округ моря и от многых странъ велию веру имяху к ним.
И вся болящая различными недугы и зле стражющих от духь нечистых мучимы, — сих приводяще в манастыр и ко гробом прикладающе, вхскоре вси исцеление приемлют и здравии отходят в домы своя.
И вси близ моря живущии человеци имуще велию веру к манастырю Соловецкому, понеже бо от началников тех видяху многа чюдеса бываема. И начаста писати образы их и в домехъ у себя держаху и, вносяще в церкви Божия, поставляху на поклоняние всем православным христьяном. Мы же, иноци суще, не смеюще дерзнути таковых угодников Божиихъ по тридесятех лет преставлениа их, и неимуще образа преподобных у себе,[227] а Богови творящу их ради такова преславнаа чюдеса! Мирстии же человеци, православнии христьяне, велию веру кь святым имуще, молящеся Христу Богу и святых его угодниковь на помощь призывающе, невредими пребывають от всехъ вражиих обьстояний, славу и благодарение възсылающе Христу Богу.
Инъ некый старець, имянем Осифъ, — тый нам поведа сице: «Некогда ми пловущу по морю, прилучися пристанище у острова некоего, рекомый Кузова,[228] за тридесят поприщь отстоящь Соловецкаго острова. И стоящу ми в том пристанищи неколико дьни ради противных ветръ и волнения морскаго. И в некую нощь изыдох из шатра и взыдох на гору высоку и зрех на море. И се вижу: над островом Соловецкым, яко над манастырем тем, два столпа огнены светяща и до небесе досязающа. И зрях и дивихся на многъ час. И сшед с горы, поведахъ братии всем сущим со мною. Они же глаголаша: „Се началникы манастыря того сияют от гробов своих, просветившеся духа зарями. Се есть столпи духовнии, велми подвизавшеся въ временней сей жизни въ молитвах и трудех, въ бдениих же и пощениих, и ныне яко светила сиаютъ, съ аггелы предстояще святей Троици”.
