Мы же начахом молити всесилнаго Бога и Пречистую Богородицу, и их угодников преподобных Зосиму и Саватия, на помощь призывающе: „О блаженнии светилници, вы убо непрестанно Христа славословяще и неизреченную его славу ясно зряще! Но и на чад своих не презрите, яко приясте от Бога за труд въздаание! Просветите наша сердца омраченная, с верою к вам притекающих! Да молитвами вашими съхраняеми, от всех зол избавит ны Христос Богъ нашь!” На утри, яже въстахом, и бысть на мори тишина велия. Мы же, седше в карбасы, и яко трема часы достигохом острова Соловецкаго. И тако прославихом Бога и Его угодник Зосиму и Саватия».
Обретох в том манастыри Соловецком старца некоего, многолетна суща, имянем Саватия, имуща въ обители той лет пятдесят. Сей поведа ми вещь чюдну о сих преподобных началникехъ соловецких, Зосиме и Саватии, при игумене Исаи бывшую:
«Въ время Великого поста, и Спасеной страсти Господа нашего Исуса Христа приближающися, нам же делающим трапезу съ иными братиями, внезапу прииде к нам игумен Исаиа ис келии своея слезенъ велми, яко въ ужасе, яко некоим видением движим, начат нам глаголати жалостно: „И кто, — рече, — от вас, братие, хощет потружатися до Шужмоя-острова?[229]” (Бе же той остров от манастыря отстоя верстъ яко шестьдесят). Нам же въпрашающим о вещи: „Что ради, отче, тако скорбенъ еси и ненадежну нам сицеву нужну службу повелеваеши?” — понеже море не учистилося, ледове зело мнозии велици по морю; и всем отрицающимся таковыя службы. Он же к нам рече: „Есть на Шужмои-острове нужно мучатся и зле стражут православнии христьяне вь велице скорби!” Мне же, Саватию, уязвися сердце о игуменском послании, и не рехъ того никому, точию прииде ми желание не преслушати игумена.
Не по мнозе же времени посла нас игумен с другым братом, имянем Ферапонтъ, противу служебников пошедших к Новуграду некыа ради потребы манастырьскыа, в Вирму.[230] Тамо бо бяше пристанище на брезе, дворъ манастырской и всякыя потребы и запасы. Нам же отпущеном на службу, изыдох из манастыря и озрехся вьспят, еже поклонитися кь церкви, и абие узрех от въстока яко плащаницу огнену по въздуху летящу, и прилетевъ прямо гробници преподобнаго Зосимы, и невидима бысть. Мне же страхом и радосию объяту бывшу о предивнем видении, наипаче извещение приимшу ми о игуменском повелении еже до Шужмоа-острова. Мы же, помолившеся Господу Богу и Пречистей Его Матери и преподобных Зосиму и Саватия на помощь призывающе, отпустихомся на море гребью меж ледов.
И тако Божиею помощью приплухом к некоей луде морстей;[231] нарицаема Габлуда, от Шужмоя-острова яко пятнадесятъ верстъ, ту же и пристахом. Уже вечеру сущу, възревъшу ми на Шужмои-островъ, идеже ми игуменъ повеле быти, проплухом бо мимо его, ветромъ носими, и показа ми ся знамение некое вьскраи острова того: яко два столпа багровидны, не велми великы, — и дивихся видению. И поведах брату Ферапонту, сущу съ мною, и глагола ми, яко „и азъ то же зрю”.
Мы же възгнетихом себе огнь, за належащую стюдень, и възлегох къ огню плечима. Не спящу же ми, токмо греющуся, а брату Ферапонту отшедшу в судно почивати. Внезапу слышу за собою человека, огнь спотыкающа. Мне же помышляющу: „Что се есть?” Онъ же рече ко мне: „Саватей, ехат ли ти в Шужмои?” Мне же отвещавшу: „Аще Богъ повелит, и Пречистая Богородица, и началник Зосима — ехати ми”. Он же отвеша ми: „Бог тебя благословитъ, поеди!” Аз же начах зрети около себе и никогоже видех, и сего никому же поведах сущим со мною.
Въставъше же заутра, яхомся пути; Богу помогающу, достигохом до Вирмы. Манастырьское же дело спешно устроися нам. Азъ же начах ту живущих въпрашати, есть ли каковыи люди зимовникы в Шужмои-острове. Они же поведаша: „Судно, рече, розбило там еще с первозимья, иного не вемы ничтоже”. Аз же зело уязвихся и начах домышлятися, как бы достигнути Шужмоя. Абие отплых от пристанища, начах молити брата иже съ мною, как бы игуменом заповеданое сътворити. Оному же не хотящу. Аз же рех: „Аще Богъ повелить быти наж тамо, то и ветръ дасть по нас". Еже и бысть вскоре. Ветру бо дохнувши прямо кь Шужмою-острову. И так въздвигше ветрила, скоро достигохом. Брату же прекословящу и вельми смущающуся на мя. Аз же молих его с терпением вещь понести.
