Царь же, обозревся, хотя видети бывшее. Повинный же скрывъ з главы своея тафию. Царю же крепъце истязающу, хотяше уведети о сотворших се. И никомуже смеющу от предъстоящихъ се сказати царю: бе бо от любовныхъ царемъ. Злобе же пособницы и обавницы превратише се на блаженнаго Филиппа, яко «сия глаголет — державе твоей царьской ругается».
Царь же, гнева и ярости наполнися, поношаше святаго нелепыми словесы, и яко во всем противенъ ему есть.
Посем же нача умышляти, како бы изврищи сана святаго Филиппа-митрополита. Просто бо его изврещи не хотяше: да не возмятетъ народомъ. Вскоре же царь по извещании лживыхъ свидетелевыхъ словесъ посылаетъ в Соловки испытати о блаженномъ Филиппе, каково было прежнее житие его, Суждалскаго владыку Пафнотия, да архимадрита Феодосия,[1165] да князь Василия Темкина,[1166] а с ними — многихъ от воинъских людей. Сиим же дошедшимъ Соловецкого монастыря, неправая бо имъ творящимъ, и начаша инокъ техъ ласканиемъ и мздоимъствомъ умягчати, овых же — сановными почестьми услаждаху, яко да по ихъ хотению речи дадут; овехъ же страхомъ прещения прещаху. Лехкоумныхъ же, реку — и безумных, к своему умышлению привлекоша.
Князь же Василей Темкинъ да архимандритъ Феодоси малоотраднее на святаго вину слагая, Пафнотий же епископъ ни слышати хотяше еже о святемъ истинну глаголющихъ. Игумену же Паисии[1167] епископский санъ посулиши и к своему умышлению привлекоша.
И тако смрадную сонмицу совокупивше, и сплетше советъ неправеденъ, и изостриша языки своя яко змиинъ. Богоносным же и честнымъ старцемъ, живущимъ во обители той, многи раны наложиша, повелевающе имъ напрасно на святаго неподобные глаголы лгати. Они же прообраз благочестив нравъ имуще, многи скорби с радостию прияша за своего пастыря, яко едиными усты вопияху истинну: честное и непорочное житие его по Бозе, и попечение о святем месте, и о брацкомъ спасении.
Они же ни слышати хотяще о святемъ благаго его исправления, и возвратишася в царьствующий град, взяша же с собою и лехкоумнаго Паисию-игумена, но пачеже — и безумнаго, со инеми его советники и ложноглаголники.
И поставиша пред царемъ лжесвидетелей, и ложныя и многосмутныя своя свитки положиша, ослеплени бо быша грехолюбиемъ, не помянуша пророка, глаголющи: «Ровъ изры и ископай, и впадется вь яму, юже содела».[1168]
Царь же слышавъ на блаженнаго ложные книги, яко мало ему есть на пользу, и повеле пред собою и пред боляры чести. И вскоре гневъ свой исполнити хотя, не убояся Суда Божия, еже «царемъ не подобаетъ святительския вины испытовати,[1169] но епископи по правиламъ судятъ», и аще вины достоинъ будетъ — и царь власть свою на немъ исполняетъ и показуетъ. Здеже самовластно сотвори, нимало пожда, ни (пред) оклеветающими его постави.
И посла по святаго болярина своего Александра Данилова сына Басманова[1170] со многими воины (каментари[1171] оныи каментар и сий), и повеле блаженнаго Филиппа изгнати из церкви.
Пришедшу же болярину в церковь Пречистыя Богородицы, и изрекъ пастырю царевы глаголы, и к симъ прирекъ: «Не достоинъ еси, Филиппе, святительского сана!» И повеле пред ним и пред всемъ народомъ чести лжесоставителная книги и укоризненая словеса.
Пришедши же с нимъ нападоша, аки суровии пси, на святаго, и совлекоша с него святительский санъ. Он же обращься к своимъ клиросникомъ, пророчески изрече: «О чада! Се скоро разлучение мое от васъ, но паче радуюся, яко церкве ради сия пострадах. Настоитъ бо время, яко вдовъство приятъ церковь: пастыри, яко наемницы, извержени будутъ, ниже совершенное седалище кто утвердитъ во святей сей церкви Божия Матери, ниже аще хто от нихъ погребен имать быти».[1172] Якоже пророче святый — тако и бысть!
И возложиша на святаго одеяние иноческое многошвенное и раздранное, и изгнаша его из церкве яко злодея, и посадиша его на злосмрадная возила реюще, и везуще вне града, ругающеся ему. Инии же ко исходу дебрей пхающе его, и вейнами биюще и, и тмами злодейственныя укоризны приношаху ему. Что бо безумнии сии, какава диаволя игралища на святаго сего не сотвориша! Но всякъ видъ мучения и досаждения на святительстемъ венцы святаго сотвориша, и исполниша умиления позоръ!
Блаженный же святитель Филиппъ, поругания и гнусныя одежди на себе видя, и досаждения терпя, будущими надеждами укрепляемъ, веселуяся, якоже мученикъ
