Каменосердечный же онъ мужъ, Малюта, заятъ преподобнаго уста подглавиемъ, обличающихъ неистовъства. И тако предаде душу свою в рупе Божии, венцемъ мучения увязеся, в лето осмыя тысящи седмьдесятъ осмаго, месяца декабря въ 23 день течение сконча и подвиг соверши.
Неблагодарный же он муж, Малюта Скуратовъ, сконча хотение свое, и абие изыде ис келии, пронырствомъ начатъ глаголати к настоятелю обители тоя и приставникомъ, яко «небрежениемъ вашимъ Филиппъ-митрополитъ умре от неистовства зноя келейнаго». Они же страхомъ одержими, ничтоже отвещати могуще.
Малюта же ровъ глубокъ повеле изрыти пред собою, и погребе многострадалное тело блаженнаго Филиппа-митрополита за олтаремъ великия церкве Пресвятыя Троицы,[1186] и возвратися отнюдуже прииде.
Оних же, глаголавшихъ на святаго неправедно, уведа царь, яко лукавствомъ сложиша лжу на святаго Филиппа, и известно изыскавъ, повеле изгнати по различьным странамъ. Мнози же от нихъ на пути лютыми смертьми скончашася, инии же от нихъ согнитиемъ и смердениемъ телесъ пострадаша, овии же от нихъ умъ сибе погубиша. Соловецъкия же обители игумена Паисию во островъ Валаамъ[1187] заточи, а иже с ними единомысленники — по инымъ странамъ розослати повеле. Филофея же Резанскаго сана изверже святительскаго.
И егда же возвратися царь со всеми вои своими из Новаграда, Пимина-архиепископа Новгородцкаго к Николе на Веневу во обитель сосла,[1188] изыскав на него потребну вину, к сему же и се приложи, еже негодоваша на святаго Филиппа, понеже раскаяся о блаженномъ, яко неправедно о немъ сотвори.
Не попусти же Богъ и сихъ, иже у святаго в приставъстве быша и оскорбиша святаго, но вскоре месть своему злодейству прияша: Стефана наричема Кобылина[1189] в черныя ризы облече и во островъ Каменной заточи,[1190] иных же по инымъ странамъ розосла и заточи, и никомуже жити от нихъ попусти. Но и се тайна: честнаго отца глаголы, солнца светлейши, всемъ пред очию предложишася, Писанию бо глаголющу: «Всяко беззаконие заградит уста своя».[1191]
Посем же минувшу неколико прехождения временъ по смерти царя и великого князя Ивана Васильевича всеа Русии, в седмое же лето царства царя и великого князя Феодора Иванновича всеа Русии, по двадесять первое лето по преставлении святаго бысть се. В лето осмыя тысящи девятьдесять втораго Соловетцкие обители иноци: игуменъ Ияковъ[1192] з братиею, молиша царя Феодора, дабы повелелъ имъ даровати мощи святаго Филиппа-митрополита. Царь же послуша моления ихъ, и повеле имъ дати грамоту к епископу града Твери,[1193] и повеле им дати мощи святаго.
Они же достигоша града Твери и места, идеже положены мощи святаго. Егда же раскопаша землю и обретоша гроб, — и искипеша миро от мощей святаго, и благоухание некое неизреченно изыде, яко наполнитися воздуху и всему граду от вони благоухания. И открывше гроб и обретоша тело святаго цело и нерушимо, яко ни ризамъ его прикоснутися тлению.
Народи же стекошася к мощемъ святаго, и яко звезду пресветлу видети, ту же и епископъ градский прииде. Игумен же Ияковъ мощи святаго вземъ и привезе во обитель Соловецкую.
И внесе в соборную церковь. Егда же прииде утренее клепание, урани настоятель внити в церковь. И обоня воня благоухания необычнаго полну сущу, яко мира благовонна и многоценна излияся от мощей святаго. По совершении же утреняго словословия, егда же убо уготоваша место, идеже хотяше почити, и целовавъ место святаго с подобною честию, и погребоша ту святаго, идеже самъ уготова.
И согреяся сердце его в немъ, и возрадовася плоть его, яко жива и одушевленна, о Бозе живетъ, и чюдесъ дарованиемъ обогатися о Христе Исусе, Господе нашемъ. Ныне и присно и во веки векомъ. Аминь.
Во времена великого князя Василия Ивановича, в царствующем граде Москве, <жил> вельможа некий, по имени Стефан Колычев. У этого Стефана родился благочестивый отрок и наречен был Феодором. И когда подрос, отдан был на обучение грамоте.
Спустя некоторое время преставился великий князь Василий Иванович во иночестве Варлаам. После него принимает отчее достояние — скипетр царствования — сын его, Иван Васильевич. Отрок же Феодор любим был этим Иваном Васильевичем.
Юношей Феодор, узнав о Соловецком монастыре на морских островах в северной стороне — об обители преподобных отцов Зосимы и Савватия, покинул царствующий град Москву, и пришел в Великий Новгород, <дальше> на озеро Онежское, и добрался до некоей деревни, называемой Кижи. И нашел пристанище у одного из жителей той деревни, поскольку ничего не имел у себя, только скудную одежду, что на себе носил, и начал овец пасти.
После этого и до обители Соловецкой добрался, и трудился в монастыре полтора года: дрова рубя, и землю копая, и камни нося, и всякую монастырскую работу исполнял. А затем постригается в иноческий образ, и вместо Феодора наречен был Филиппом. И пребывает во иноческих подвигах девять лет.
