По мале же времяни повеле царь привести блаженнаго Филиппа вь епископию на свидетельство пред ложными свидетели. Святый же возимъ бяше, якоже и преже, с поруганиемъ. Ставшу же святому предъ царемъ, и тыя ложныя его наветники, таже пастыревъ ученикъ — Соловецкого монастыря игуменъ Паисия (делы же — яко вторый Июда-предатель), и многа хулная словеса изнесе на святаго. Святый же рече ему: «Безумне! Аще и подщался еси выше сея власти юже имееши, восхитити, но и сея, нечестиве, гонзнеши. Писано бо есть: „Аще кто, — рече — что сеетъ, се и пожати имат”».[1174]
Многу же смятению бывшу предъ царемъ, святый же стоя, аки агня незлобиво посреде волковъ, и именемъ Господнимъ противляшеся имъ. Блаженный же Филиппъ неотложное течение скончевая и цареву ярость обличая: «Престани, — рече, — благочестивый царю, таковаго неподобнаго начинания. Помяни прежде тебе бывшихъ царей, иже добре суть жили, и Божия заповеди творили, и по смерти блаженми суть. А иже зле царства си содержаша, и ныне немалыми клятвами поминаются». И ина многа наказания подобная симъ изрекъ к царю.
Царь гнева и ярости наполнися, не отвеща ничесоже. И повеле святаго предати суровымъ и немилостивымъ воиномъ. Они же прияша его и реша в себе: «Искусимъ, — рече, — беззлобство его и смертию безобразною осудимъ его, зане противится повелению царьскому. Аще сего умертвимъ, никтоже будетъ обличая беззакония наше, занеже единъ той крепокъ, обличая царя и укрепляя».
Посем же всадиша его в злосмрадную храмину и нозе его забиша в кладе[1175]* со всяцемъ утвержениемъ. И поругающеся ему зле, и вериги тяжки, на се уготованны, возложиша на выю добляго страдалца, и десницу стягнуша святому оковы железъными. К сим же еще и гладомъ морити покусишася непобедимаго, иже от юности навыкшаго седмицу пища!
Святый же мужески пострада и победу показа! Даниила убо в Вавилоне лвы устыдешася,[1176] человецы же не помиловаша сего добляго страдалца. Но и бездушная крепость устыдеся мужества сего святаго: с выи его и с руку вериги сами спадоша, и «ноги красны, мир утвержающеи»,[1177] сами свободишася от клятвы. Царю же поведано бысть преславное сие чюдо, и бысть во удивление.
И по осми днехъ повеле святаго привести во обитель святаго Николы, нарицаемаго Стараго.[1178] Посем же повеле царь брату Филиппову Михайлу Калычеву главу отсещи[1179] и посла ю ко святому Филиппу. Святый же Филиппъ благочестивне воста, и со всякою честию восприятъ, и поклонися до земли, и благослови ю, и любезно лобыза. И рече: «Блажени, яже избра и приятъ и Господь, память ихъ — в родъ и родъ».[1180] И даде ю принесшему.
Виде же царь святаго крепкое терпение, и осуди его заточениемъ во Тверь-градъ во Отрочь монастырь,[1181] и назирателя неблагодарны ко святому приставити повеле, и вскоре сего посла. Святый же на пути многи пакости и уничижения приятъ: на мсках везения, и нужное пищи лишение, и — просто рещи — совершенны беды приятъ, многострадалная она душа — и никакоже оскорбися, поминая глас божественнаго апостола Павла, глаголюща: «Ничтоже мя от любве Божия разлучитъ!» Изглаголаше же во уме своемъ: «Доброразсудне надею бо ся, яко ни смерть, ни живот, ни заточение, ни позоръ, ни сродникъ разлучения, ни сановые почести, ни ина кая тварь отторгнет мя от любве Божия.[1182] Яко Господу годе, тако и будетъ».[1183]
И егда уже лето совершашеся, блаженному в заточении страдалческое житие проходя. Во оно же время царю шествие творящу в Великий Новъградъ,[1184] свое начинание на дело производя. Еще бо ему недошедшу града, идеже святый заточенъ, супостат же Малюта Скуратовъ внезапу прииде без опасения во обитель, и сурово вскочи в келию святаго.
Блаженный же Филиппъ прежде трехъ дней пришествия его к сущимъ ту глаголаше: «Се уже совершение моего подвига время наста». Они же не разумеша от него глаголемых, яко о себе глаголетъ, дондеже скончася. Таже нача светелъ бывати, глаголаше: «Уже бо отшествие мое близ есть». Приемлет же к пути ако Пречистое Тело Христово и Животочную его Кровь. И обилнейше исполнися Пресвятаго Духа и бываетъ тайновидецъ сокровенным.
Начало лукавства властолюбиваго раба, умилне припадающи ко святому и глаголюща сице: «Владыко святый! Подаждь царю благословение итти в Великий Новъградъ!» Блаженный же рече: «Буди тебе! Якоже хощеши, о любезне, нань же пришелъ еси — твори. Вскую мя искушаеши! И даръ Божий непщевал еси утаити». И помолися святый: «Владыко! Господи Исусе Христе, святый Вседержителю! Приими с миромъ духъ мой, и посли аггела мирна от пречистыя славы своея, наставляюща мя усердно, и к триипостасному Божеству да не возбраненъ ми будетъ входъ от началника тмы со отступными его силами. И не посрами мене пред аггелы твоими, и лику избранных мя причти, яко благословенъ еси вовеки. Аминь!»[1185]
