Один же из епископов об общем решении донес царю. И иные от своего намерения отказались, иные же против Филиппа поднялись. И когда царь стал на своем решении настаивать, все из-за страха не посмели царю перечить. Святой же Филипп-митрополит начал умолять царя, чтобы тот отказался от своего намерения, и начал обращаться к царю со словами из Священного Писания, а потом сказал: «Ни за что на такое дело нет и не будет нашего благословения!»
Затем стал говорить: «Священный собор! На то ли вы собрались, отцы и братия, чтобы молчать? Зачем устрашаетесь? Если говорить правду, ваше молчание цареву душу в грех ввергает, а своей душе оно — на горшую погибель, а православной вере — на скорбь! Зачем желаете славы тленной? Никакой сан не избавит нас от муки вечной! С того ли пример берете, чтобы молчать: царские советники опутали себя выгодами мирскими, вожделеют славы тленной и мирской!» И иное многое изрек. Они же стояли по виду смиренны, на деле же — предатели и злу пособники.
Творящие угодное царю — Пимен Новгородский, Пафнутий Суздальский, Филофей Рязанский, благовещенский протопоп Евстафий <ибо тогда на него было наложено наказание святым Филиппом за духовные вины, потому что был он духовником царя: и сей непрестанно втайне и явно наговаривал на святого Филиппа несуразное царю>. Прочии же ни вместе с Филиппом не боролись, ни на стороне царя, но как царь пожелает, — так и они. И только один помогал блаженному Филиппу — Герман, архиепископ Казанский.
Угождающие же царю сплетали ложные слухи о святом и говорили: «Лучше было бы во всем царя слушать, и на всякое дело без рассуждения благословлять, и волю его творить, и не гневать». Где бы гнев царев изменить на милосердие, а они на ярость подстрекали и на разделение <государства>! Царь, видя, что никто против него говорить не смеет, но все воле его повинуются и благословили его, а только один блаженный Филипп против говорит: о благочестии, чтобы не разделять царство, а прочии все уклонились, и гнев царя пал на святого митрополита Филиппа.
И начал царь по своей воле и по совету тех клеветников свое дело творить. Тех князей, и бояр, и прочих вельмож, которые ему, царю, угодны, назвал опричниками, то есть <принадлежащими> его двору; а других князей, и бояр, и остальных вельмож называл земскими. Так и всю землю державы своей разделил.
Спустя некоторое время, когда был он <царь> в своем любимом дворце в Александровской слободе — о, слезы мне! — именем называется слобода, а по замышляемому там делу — горше египетского плена оказалась, ради <претворения> такового замысла, увидели вдруг весь царствующий град войском окружен, так что и слышать страшно. Тогда явился царь и великий князь Иван Васильевич в полном вооружении со всем своим воинством при обнаженном оружии, и видом, и нравом, и делом — на один пошиб: «зачался грех — родил беззаконие», все единообразно в черном платье, а об ином и писать стыдно.
Входит царь в соборную церковь Пречистой Богородицы. Святой же Филипп, видя это, совсем не устрашился подобной ярости, предвидя великую смуту для православных, невыносимые, великие, бесчестящие скорби и кары. Просветлел он душою и укрепил свое сердце, начал царю многое из Божественного Писания говорить. Царь же это долго слушал, и, не терпя от святителя обличения, исполнился ярости, и сказал: «Какое тебе, монаху, дело до наших царских решений? Или не ведаешь того, что ближние хотят меня погубить?» Святой же отвечал: «Я — монах, как ты говоришь, для моего Владыки Христа. Ныне же по поданной нам от Пресвятого Духа благодати, по избранию Священного собора и по вашему изволению я — пастырь Христовой церкви. И с тобою я одно в том, что должно делать ради благочестия». Царь же сказал: «Одно тебе, отец святой и честной, говорю: „Молчи!” А нас на сие благослови по воле нашей». Святой же произнес: «Наше молчание грех на душу твою кладет и гибель приносит! Ибо когда кто из корабелыциков ошибется — невеликое зло приносит, а когда ошибется кормщик — всему кораблю гибель несет!» И после того много из Божественного Писания изрек. Царь же ответил: «Владыко святой! Поднялись против меня ближайшие и хотят мне зло причинить». Святой же говорил ему из книг Божественного Писания много полезного. А затем сказал: «Следует тебе, благочестивому царю, говорящих неправду обличить и прогнать от себя, как гниющую часть тела <отсечь>». Царь же сказал: «Филипп, не прекословь нашему могуществу, да не падет на тебя мой гнев! Или сан сей оставь!» Святой же сказал: «Благочестивый царь! Ни молений своих к тебе не обращал, ни через посланных не увещевал, ни богатыми дарами не отяготил руки твоей, чтобы получить эту власть. Зачем лишил меня уединения? И если дерзнешь нарушить каноны — твори, что хочешь. Когда наступило время подвига, не подобает ослабевать!»
