Некий человек, имянем Иеремей, измлада живый у преподобнаго въ обители, послужив лета доволна в манастыри всякую службу, еще блаженному Зосиме сущу в животе. Потомъ же той Иеремей отиде в Шую-реку и пребываше мирьскым обычаем: поят себе жену и породи чадо. Преподобный же въ своя времяна отиде Господу, егоже от юности възлюби, и преиде в вечную жизнь.
Той же Иеремей, самовидець быв чюдному житию святаго, аще и в миру живый, но обаче велию веру имяше к святому; аще коя скорбь прилучашеся ему, онъ же моляшеся Богови и на помощь вь молитве Зосиму призываше. Имяше же у собя дщер едину; да яко прииде юная в возрастъ подобный на счетание брака, онъ же приатъ себе некоего юношу в дом свой и вдасть за него дщерь свою в жену. Сим тако бывающим: юным онем пребывающим вь благопокорении, съюзе любовнем и о всем отцу и матери угажающим.
Ненавидяй же добра искони дьявол состави им брань меж себя. Оскорбися юноша гневом велиимъ на отроковицу — и связа ей руце слабце же некако, сам же отступи негде мало взыскати орудиа, чим бити ю. Являет же ся ей кознь бесовъская въ образе человечи, показаяй нож, лежащь близ ея, глаголя: «Возми нож сий и заколи себе, понеже муж твой велми разгневася на тя и хощет тя мучити без милости». Она же, наваждениемъ врага, исторже руце от юзе и, похватив нож, нача резати себя по горлу и по грудем. Прииде же муж ея и обрете ю лежащу, всю кроваву, мало дышущу. Мышляше же юноша въ уме, хотя вринути ея в реку и без вести сотворити. В то же время прилучися быти тамо игумену соловецьскому Исайи. Родителя же отроковици, ощутивше сия, скоро притекоша в дом, плачюще горце. И тако призывают игумена Исайю, идеже лежаше мертвая.
Прииде же отець отроковици в память чюдес бывающих Зосимою, начат съ слезами призывати преподобнаго на помощь, глаголя: «Умоли Бога, отче святый, о лишеней сей отроковици, да негли умилосердиться Богъ твоими молитвами и въздвигнеть еа от смертныя язвы! Помяни, блажене, яко послужихъ тебе съ всем усердиемъ и николиже заповеди твоя преступих! Помози ми, старче Божий, бедующу и убогое свое чадо видя зле кончающеся! Услыши, святый Божии, не презри нас, молящихся в час сей, припадающихъ твоей святости!» Сия отцу отроковици съ слезами горкыми и рыданием въпиющу, яко и всех ту сущих на плач подвиже с собою.
Умили же ся игумен Исайа, зря человека того в велицей скорби и беде, начат молити Господа Бога и святых молитвы на помощь призывати о умершой отроковици. Сим же молящимся, мертвая ненадежно очи възведе и въста абие, яко от сна. Они же сия видевше, ужасом одержими беяху; и прославиша Бога и преподобнаго Зосиму! И бе видети странно зрение: смертныя раны на теле имущи и кровию всю обагрену, но молитва святаго, сь Богом, възможе и неисцелныя целити!
Отець же еа, радость съ слезами смесив, въпияше къ святому, яко живу сущу и ту предстоящу: «О блажене отче Зосимо! Аще възмоглъ еси о Бозе мертвую въздвигнути, то и раны сия можеши въскоре исцелити!» Болная же на сон обратися — и являются ей преподобнии Зосима и Саватие во сне; и дасть ей Зосима съсудець, яко масти исполнь, глаголя: «Помажи себе по ранамъ, понеже отца твоего и матере слез не можем стерпети! Того ради приидохом исцелити тя». Она же сътвори тако, и абие по трех днех раны оны неисцелныя без вести быша.
Сице безмездный врач действова благодатию Святаго Духа и възможе неисцелнаа въскоре целити! Дивити же ся и человека того вере: якоже некто от подруга своего должное прошаше, сице и сей похвалным безстудством прошение получи! Понеже добре проси — и приат независтне! По некых же летех тьй Иеремей отвержеся мира и прият аггельскый образ на Соловках, въ обители святаго, и поживе в добре исповедании, и тако скончася о Господе.
Некий человекъ ноугородець, рода болярьска, Василие именемь, бе же силою велми мочен, живый непотребно житие, сиречь буяческо, бе бо разбойник лют. И прииде ему въ уме, како бы отрещися злаго того нрава и приати иноческый образ. И прииде на Соловкы въ обитель преподобнаго Зосимы, и ту постризается от игумена, и облачит его въ мнишескый образ. Пребысть же неколико время в манастыре в повиновении и в велице послушании и смирении.
Ненавидяй же добра искони злый съветник диаволъ начат разжигати и влещи его на первый обычай. Приим же си въ умъ бежати из манастыря. Таже злый съвет и на дела производит окааннаго. Украдает себе карбас манастырской и елико же где что обрете: от книг или платья, или иныа какыа вещи, якоже есть обычай крадущим, събирает же вся сиа в карбас. Нощи же наставши, Василию бдящу, подобна времени ожидающу, и съ всем тем, елико имяше, бегу ся ят, един пловый по морю, аможе ветръ несый его.
