Приносим же бывает въ Анзеры — остров тако нарицаем, Соловецкый же бе; той остров от манастыря верстъ пять на десять. Абие сонъ нестерпим наиде на нь, елико немощно гренутися или очию възвести. Он же приставает к брегу, хотя мало опочити. Поставляет карбас с рухледию при брезе, сам же падает на земли, сном тяжко одержим. Спящу же ему, являются два старца къ нему пришедша. Единъ же от них, со гневом възрев на нь, рече: «Како, окаанне, крадеши мя! Азъ съзидаю, ты же разаряеши!» Тать же и въ сне, яко на яве, нача каятися к нему: «Прости, господине отче, прости!» Святый же отвеща: «Прощение получиши, а седети три дни на месте том, плача!» Еже и бысть. Възбнув же от сна, не бе гласа, ни послушаниа: ни старцевь, ни карбаса. Он же начат плакати о своем съгрешении 3 дни. В четвертый же день гостем едущим с Двины близ острова того, он же начат вопити и звати их к себе. И послаша по него с малым карбасомъ, и привезоша й к себе в ладию.[265] Он же сказа им вся яже о себе. И тако привезоша его в манастырь.
Мы же на предняа возвратимся: каково промышление имеет святый о своей обители. Ловцем манастырьским седящим на тони[266] за морем во Умбе-реце,[267] отстоит от Соловецского острова яко пятьсот верстъ или множая. Бе же тамо старець Фотей именем. Сему же спящу в келии, от труда ловитвенаго почивающу. Являются ему два старца; зрит же, яко и молитву сътвориста. Фотей же позна единого, бе бо ученикъ святаго, рече: «Какъ бы тя знаю, господине, ты еси Зосима, отець нашь». Святый же отвеща: «Азъ есмь. Привезох же вам и карбас, аще требуете. А яже в карбасе, сия вся съхраните, да ничтоже от тех погибнет!» Сим же бе нужна потреба, карбаса на ловлю не имеющим.
Фотей же, от сна възбнув, истинно видение обрете. Призываетъ же и съделникъ-подруг своих и възвещает виденнаа во сне. Они же яве шедше на море, обретоша карбасъ съ всею рухледию, ничтоже от положеных погибе! А таково растояние долготы моря: колико ловцов, колико ездящих по брегу и по морю, а никим же бысть врежено положеное в карбасе! Видите ли, братия, каково попечение имат о месте сем блаженый отець наш Зосима! Сия же видяще и слышаще, подобает намъ съ страхом о своем спасени пещися, и несумненною верою Богови молитися прилежно, и угодников его преподобных Зосиму и Саватиа на помощь призывающе — да молитвами их избудем вечныя мукы и будущих благъ сподобимся!
Поведа нам некий человекъ именем Феодоръ, житие имыи в Суме-реце вскрай моря, имея же велию веру к преподобным Зосиме и Соватию, началником соловецскым, и глаголя:
«Случися нам некогда в лодиях ити по морю з Двины, а азъ сь своими наимникы в лодии, и внезапу приде буря велика в мори. Нам же в велице беде сущи. И начахом молити Всемилостиваго Бога и Пречистую Богородицу и преподобных на помощь призывати Зосиму и Саватиа. Лодии же стоящи на якори, велми обуреваеме, и нам отчаявшимся живота. Мне же влезшу внутрь лодии, и седя, от печали въздремах — и се вижу: на лодии нашей два старца седяща и глаголюща кормнику: „Вороти лодию носом к ветру — и стройно будет". Азъ же възбнух, скоро притек к сущим во льяле, воду льющим,[268] и начах сказывати, яже видех. Единъ же от них рече: „Азъ льях много воды и утрудихся, и сон обьят мя. Седя дремах — и вижу два старца седяща на лодии нашей в сий час, и един к другому глаголя: «Побреги, брате, лодии сея, азъ спешю къ обедне на Соловкы»”.
Мы же сие видехом, и слышавше глаголанная, велми возрадовахомся и прославихом Бога и преподобных Зосиму и Саватиа. И надежаю веселихомся о спасении нашем от истоплениа. И абие ветръ преста, и море на тихость преложися, и бысть нам поветрее благостройно и до пристанища, ко молитвами святых здрави достигохом в домы своя».
Многа от многых человекъ слышах о семь преподобнем Зосиме, игумене соловецском, по рекам и по наволокам[269] живущих во всем Помории. Аще ко гробу его кто с теплою верою приходит, призывая на помощь, всяк тощь не отходит. Не точию же у гроба исцеление бываеть, но и по морю и по суху: идеже аще кто призовет къ Богу в молитве преподобнаго Зосиму, абие милость Божиа последует и скоръ в помощи обретается. Ныне же ми слово предлежит, еже слышах известно от поведающих сиа.
Есть в Помории наволок, Унежма[270] завомо место то. Некий же человекъ, Никон имянем, тамо живый. Сему же прилучися болезнь тяжка зело: бесъ лют нападе на нь. И удолжися болезнь его яко до полутора года. И живота отчаяся, непрестанно мучим от беса на всяк день. Нападению же бесовскому сице вина бысть на Никона.
