– Понятия не имею. Но если даже ты про нее не знаешь, может, никакой дочки на самом деле и нет. А тебе не приходит в голову, кто бы мог быть отцом? Инес никогда не упоминала какого‐нибудь мужчину, сыгравшего особую роль в ее жизни? Или не особую…
– Нет, не упоминала. Она и вообще очень скрытная, слова лишнего из нее не вытянешь. Я с ней знаком уже много лет, это правда, но она всего лишь моя клиентка – и не более того.
Мы сидели на вокзальной скамейке, я посмотрел на него с презрением:
– По правде сказать, Командор, пользы от тебя ноль. Больше я у тебя покупать ничего не буду. Ну, может, иногда. Надо еще подумать, как с тобой поступить: плюнуть на твои темные делишки или наказать тебя за полную никчемность. Обидно даже. Ведь я потерял с тобой много времени и много денег, которые мне не принадлежат.
– Нет, Центурион, послушай, чего ты завелся? Да и насчет пользы – это ты зря.
Черт их дернул выбрать для меня такое имя! Вот сидим мы вдвоем – Центурион и Командор, как пара допотопных клоунов.
– Ты ведь человек подпольный, каждый день имеешь дело с десятками людей из разных слоев, и кое‐кто из них наверняка тебе задолжал. Так неужели ты не можешь добыть для меня стоящую информацию про Инес Марсан? Узнать, кем она была и что делала до переезда сюда?
– А как? Ведь раньше никто с ней знаком не был, и никому ни в Руане, ни в Катилине дела до нее не было, поэтому ее толком ни про что и не расспрашивали. А раз она держит рот на замке, пытать ее, что ли?
Неудачи выводили меня из себя, я стал легко раздражаться, и мне надо было на ком‐нибудь сорвать зло. А Командор годился для этого как никто другой.
– Как, как?.. Есть много всяких способов. За девять лет она могла о чем‐то обмолвиться, а ты знаком почти со всеми. Какой‐то ты никудышный, Командор. И больше я тебя видеть по четвергам не желаю. Позвоню как‐нибудь позднее, вдруг проснешься.
Я видел, что Командор с трудом понимает, что мне от него нужно. Он явно растерялся и даже слегка опешил. И наконец промямлил жалобным тоном:
– Получается, мой товар для тебя – не главное. Тебя интересует только Инес. Почему?
Я не опасался, что он ей пожалуется – не посмеет. Если ты сумел при первой же встрече запугать кого‐то по‐настоящему, то это надолго. Вернее, нужно колоссальное усилие воли, чтобы избавиться от страха, а у Командора кишка была тонка. В крайнем случае, если он все‐таки донесет Инес о моем излишнем любопытстве, я всегда смогу сказать, что очень сильно влюбился в нее, а влюбленные, как правило, ведут себя глупо, им хочется побольше узнать о предмете своей страсти, разнюхать подробности, которые их вовсе не касаются, и даже то, чего им лучше было бы не знать.
Я снова холодно глянул на Командора – обычный наркодилер, каких полно в провинции. Его бакенбарды, как у Стиллза, были совсем карикатурными, а не такими, как у Люитвина Лопеса, который умел уравновесить свою эксцентричность скромностью в других деталях. И хотя Командора никто не назвал бы уродом, он производил неприятное впечатление: из‐за вечно подтекающего носа, из‐за затянутого в кожу тощего тела, из‐за местами гладких, местами кудрявых волос. К тому же металлические набойки на сапогах слишком рано извещали о его приближении, а потом слишком долго напоминали о недавнем присутствии: дзинь, дзинь, дзинь…
– А вот тебе я объяснять это не собираюсь.
Прошли март и апрель, наступили май и июнь, последний месяц учебного года. Центурион еще не знал, что будет делать дальше: останется в Руане или уедет до сентября в Мадрид. Расчеты Тупры – или Мачимбаррены – оказались малореальными, это задание требовало гораздо больше времени.
Каждый телефонный разговор с Нуикс получался не слишком приятным. Она удивлялась его нерасторопности и почти полному отсутствию конкретных результатов. Еще бы! Ведь все и всегда мечтают о молниеносных успехах, пусть даже выдуманных и бессмысленных. К тому же Патриция не скрывала разочарования, ведь он до сих пор не познакомился с третьей женщиной, Марией Вианой.
Ни она, ни Мачимбаррена не предвидели (ни тем более Тупра, который втянул его в это дело, но вроде бы не слишком интересовался ходом событий, сидя у себя в Лондоне), что эта женщина была малодоступна для скромного школьного учителя. Они обитали в совершенно разных мирах, посещали совершенно разные места, и ему просто негде было с ней познакомиться. Мария Виана была замужем за Гауси, тем самым богатым строительным воротилой, который, как хвастался жене Люитвин Лопес, якобы вилял перед ним хвостом.
