– Понимаете, я довольно много знаю о происходящем в Руане, но далеко не все. Если желаете, назову бывших любовников Инеситы, а у них в любовницах – временных и несерьезных – побывали и еще несколько местных жительниц, сами знаете, как такое получается: одна делится своей историей с другой, та – еще с кем‐то, сразу просыпаются любопытство и самолюбие, как и желание похвастаться: “А я чем хуже?” Но все происходит по‐местному банально, без последствий, ведь оригинальность у нас не в чести. Что касается других мест… Тут мне сказать нечего, это вне моей юрисдикции. В лучшем случае могу поделиться с вами сплетнями – на чем‐то основанными или от начала до конца выдуманными, не знаю. Как обычно бывает в таких городах, как наш? Если человек держится скрытно, сразу хочется что‐нибудь про него насочинять, и люди охотно принимают на веру любые выдумки. А там поди проверь… Публика в большинстве своем терпеть не может чего‐то не знать, поэтому мое ремесло так востребовано и за него неплохо платят. Такие, как я, заполняют пустоты и дают умиротворяющее чувство надежности причинно-следственных связей, то есть порядка. Это не очень отличается от того, к чему стремитесь вы, писатели, ведь ваши миры, ваш выбор сюжетов и героев кажутся более упорядоченными и понятными, более емкими, чем реальность. А мы, запуская какую‐нибудь сплетню, кого‐то разоблачая, выполняем важную функцию – укрощаем страсти и, кроме того, преподносим людям на блюдечке не только развлечение, но и темы для разговоров. Правда, непонятно, за что нас так презирают. Мы помогаем наладить контакты в обществе, вносим в него гармонию и даем ориентиры…
Флорентин пустился в пространные рассуждения, поскольку не слишком часто имел возможность поделиться своими мыслями с человеком, которого считал себе ровней. Речь у него была хорошо поставлена, но Центуриона мало волновало, кто раньше ходил в любовниках у Инес Марсан, как и жизненные принципы Шанфлёри. Однако его удивило, что тот назвал такую крупную женщину Инеситой: судя по этому, он мог испытывать к ней симпатию или даже слабость. Уменьшительное Инесита никак не вязалось с почти что великаншей Инес Марсан, которая и в постели вела себя соответственным образом, о чем Центурион знал не понаслышке.
– И какие же слухи до вас доходили?
Флорентин откинулся на спинку стула и коснулся большим пальцем наружного кармана своего пиджака, словно вдруг проникся чувством собственной важности или собрался преподать учителю некий урок:
– Ну, сам я всему этому не очень‐то верю. История выглядит вульгарной, мелодраматичной, слишком во вкусе наших домохозяек, кухарок и парикмахерш, которые все скроены по одной мерке и были бы друг для друга лучшей компанией, если бы не старались держать фасон. Говорят, будто от нее отказался муж и оставил себе дочку, с которой не позволяет ей даже видеться. Будто она наставила ему рога самым подлым образом, почему и вынуждена была спешно уносить ноги из Саламанки, Логроньо или Хихона. Правда, сегодня в такое плохо верится, мы ведь живем не в восемнадцатом веке. И будто дело обстояло куда хуже, чем измена при отягчающих обстоятельствах, а речь шла еще о чем‐то: то ли о растрате, то ли о вымогательстве, краже или даже кровавом преступлении. Но вряд ли она кого‐то убила, скорее, слегка поранила. Или пырнула кухонным ножом в приступе ярости мужа или любовника – вряд ли там случилось что‐нибудь более серьезное. А муж не стал доносить на жену в полицию в обмен на ее обещание навсегда исчезнуть с его глаз и не пытаться увидеть девочку. Хотя говорили, что она и вправду кого‐то убила, говорили, когда она только приехала в Руан. Но люди ко всему привыкают и обо всем забывают, поэтому теперь в ней видят просто Инес Марсан, хозяйку ресторана. И никто из‐за таких слухов не перестанет ходить туда ужинать. Обитатели небольших городов, в принципе, обожают невероятные и жестокие истории, как и в любом месте, где течет спокойная и благовидная жизнь. Так же обстоит дело и в Англии, о чем вам известно лучше, чем мне: обывателям трудно смириться с тем, что за мирным и приличным фасадом не кроются жуткие убийства и невообразимые сексуальные извращения. Тишине и покою необходим некий противовес.
Центурион подумал, что слухи не слишком отличались от того, что сама Инес Марсан рассказала ему в парке, когда позволила себе быть чуть более откровенной. Но и это еще ни о чем не говорило: возможно, она ловко решила повернуть себе на пользу лживые сплетни, которые, разумеется, доходили до нее на протяжении этих лет и даже забавляли. Насторожило его лишь упоминание города Логроньо, столицы провинции Ла-Риоха, откуда был родом отец Магдалены Оруэ. В разговорах с Центурионом Инес про Логроньо никогда не упоминала. Как, кстати, и про Хихон. Но если Флорентин больше ничего не раскопал про ее жизнь в других местах, толку от него будет мало. К тому же он не сыщик, много с него не потребуешь. Пора было менять тему:
– А Люитвин Лопес Ксирау? Или его жена Селия Байо? О них что вы можете сказать?
