– Человеку всегда трудно противиться общему течению и хотя бы отчасти не подчиниться общему настрою, не стать жертвой коллективного внушения. Я что хочу сказать? Даже отлично зная, кто такой Люитвин, зная, что он законченный негодяй, я тем не менее отношусь к нему не так уж и плохо. Он отлично умеет переманивать людей на свою сторону, и меня тоже всячески обхаживает, как вы понимаете. Делает мне подарки, льстит, старается ничем не обидеть. Ведь не так просто открыто выступить против того, с кем у тебя установились личные отношения, а в городе нашего масштаба личные отношения вольно или невольно связывают друг с другом всех. За некоторыми исключениями. Поэтому конфликты так или иначе, надолго или нет, но улаживаются. Ты, например, сталкиваешься на мосту со своим врагом, которого знаешь почти всю жизнь. Как поступить? Естественно, вы с ним останавливаетесь, чтобы поболтать.
– Неужели Люитвин подносит вам подарки?
– Да, он щедр и любезен со всеми, кто имеет в городе какой‐нибудь вес. “Это так, сущий пустяк, кое‐что для ваших деток – или для супруги”. Но не думайте, меня этим не купишь. Я разве что веду себя сдержаннее, стараюсь зря не рисковать. Мы, журналисты, должны осторожничать: таких, как он, лучше лишь слегка поклевывать, чем стать покойником и больше уже никогда не раскрывать клюва.
– Покойником?
– Ну, не стоит понимать все так буквально, Центурион, это я для красного словца сказал. Но вспомните мексиканских журналистов: не стали бы трубить во все трубы, промолчали бы – и вернулись бы к себе домой, а не висели бы на мосту без головы и с табличкой на груди[41]. Но хочу повторить: одно дело – держать себя в узде, и совсем другое – иметь наготове заряженную винтовку в ожидании удобного случая. Всегда наступает час непредсказуемых перемен. Даже для Муссолини он настал. Знаете, что Франко держал у себя кабинете фотографию Муссолини, повешенного как боров – за ноги? Когда его спрашивали зачем, он отвечал: “Чтобы напоминать себе: со мной такого никогда не должно случиться”. И оказался прав.
Винтовка Уолтера Пиджона – или Алана Торндайка – не была заряжена, когда он оказался в лесистых окрестностях Берхтесгадена, хотя он и был профессиональным охотником. Поэтому Торндайк потерял время, произведя шутовской выстрел, однако ему в голову тотчас пришла новая мысль, и он вставил боевой патрон и опять прицелился. И тут с дерева упал листик, Торндайк его смахнул, но одного мгновения хватило, чтобы упустить счастливый случай, подумал я. Всегда надо держать винтовку заряженной, как метафорически выразился Флорентин, потому что никому из нас не дано заранее знать, с чем мы столкнемся. “Если бы я хоть в малейшей степени догадывался, какую роль суждено сыграть этому мерзавцу, я пустил бы в него пулю без лишних сомнений”, – написал Рек-Маллечевен в своем дневнике. И это случилось на самом деле, а история, рассказанная в фильме Фрица Ланга, была вымыслом, основанным на другом вымысле. На беду, нас, как правило, редко посещают такие прозрения, еще реже мы ясно и уверенно видим будущее, поэтому палец наш дрожит и ему не хватает твердости, он уже собирается нажать на спусковой крючок, но отдергивается, потом возвращается туда же, и глаз устремляется к цели, хотя может моргнуть… Тут вся проблема в расчете времени: почти всегда бывает либо рано, либо поздно, а когда мы осознаем весь масштаб несчастий, выстрелить уже невозможно – такая возможность была, когда мы еще только что‐то предчувствовали, однако предчувствие – не повод для выстрела. Хотя некоторым оно таким поводом служит – скажем, Тупре. Но видимо, не мне.
– А Селия Байо? – спросил я Флорентина.
– Почему вас интересует Селия Байо? Вы же ее знаете, она ваша коллега.
– Да, конечно, но она такая милая, что за этим просто не может не таиться и чего‐то другого. Откуда она приехала? Как они познакомились с Люитвином?
– Она приехала из Галисии, она галисийка, насколько мне известно. Акцент совсем не заметен, поскольку часть детства она провела в Мадриде и очень гордится своим итальянским, выученным в лицее. Селия приехала то ли из Ла-Коруньи, то ли из Сантьяго, точно не помню. А с Люитвином познакомилась уже здесь. Но ни рассказывать, ни раскапывать тут особенно нечего. Она совершенно бесхитростная, в точности такая, какой кажется. Сплошное очарование и ясное солнышко, но вы с ней и сами часто сталкиваетесь. Добрая душа. Очень доверчивое и легкое создание, все видит в белом свете, даже махинации своего мужа, если только что‐то о них знает. Она не мучит себя вопросами и не задает вопросов ему. Искренне радуется, когда ее супруг зарабатывает побольше денег и все у него идет как по маслу. Она не из тех, кто требует объяснений и желает знать правду. В ней все прозрачно. Такие персонажи не несут в себе для романа богатых возможностей, уж поверьте мне.
