Как я и опасался, терпение у Тупры наконец лопнуло, и он мне позвонил. Ему было мало того, что сюда время от времени звонила Нуикс – всегда из Мадрида, то по своему почину, то по поручению Мачимбаррены, который, видно, считал этот вопрос слишком щекотливым, чтобы самому снять трубку и набрать мой номер. Я ведь хорошо знаю этих повзрослевших испанских барчуков – как, впрочем, и английских, – поскольку часть детства прожил среди первых, а университетские годы – среди вторых. Все они капризны, высокомерны, любят давать поручения и ждут результатов, не утруждая себя звонками. Что‐то начало меняться лишь с приходом к власти мобильных телефонов. Но типы вроде Мачимбаррены и с возрастом остаются прежними, во всяком случае, вежливости не обучаются. И умрут такими же, какими родились, до самого конца будут издали указывать пальцем на то, что желают получить сейчас и немедленно. Естественно, не только они одни, барством можно заразиться легко и быстро – то же самое я наблюдал у людей, выросших в бедных пригородах или даже в захудалых деревушках.
Нуикс давила на меня аккуратно, мы с ней, как ни крути, еще не так давно были любовниками, что обычно мешает говорить резкости – воспоминания о телесной близости заставляют вести себя мягче. Когда же Патриция передавала мне что‐то от лица Мачимбаррены, то есть выступала в роли его посланницы, было заметно, как она копирует чужой требовательный тон и начинает вещать властно, пока я не осажу ее, пока не поставлю на место, как и подобает ветерану, после чего она тотчас поджимает хвост.
Из кабинета любое задание выглядит простым, и хочется решить все мгновенно, но на месте сталкиваешься с массой неожиданностей, и время течет медленно. Даже Тупра, который в прошлом участвовал во многих операциях и никогда не был барчуком ни по рождению, ни по воспитанию (хотя как следует поработал над собой с тех пор, как мать родила его то ли в Стретеме, то ли в Бетнал-Грин, то ли еще где), не представлял собой исключения. Хотя он по крайней мере дотерпел до 13 июля, когда в Испании произошли события, затронувшие и Руан. Но тут уж его так разобрало, что он срочно призвал меня в Лондон для обсуждения дела один на один. Кажется, до поры до времени Тупра просто выбросил из головы меня вместе с этим поручением, так как у него было полно своих забот в Англии, а поиск какой‐то женщины в Руане не касался его напрямую. Если он позвонил мне и велел срочно явиться, то наверняка под нажимом Мачимбаррены, которому был чем‐то обязан и желал услужить, чтобы потом иметь право, в свою очередь, просить об услуге.
– Том, – заговорил он по телефону без предисловий, словно мы с ним расстались дня три назад, не больше, – ты сам видишь, что происходит в твоей стране. – На сей раз он посчитал моей страной Испанию. – Неужели ты настолько потерял форму, что никак не можешь разобраться с этой бабой? Пат и Джордж страшно нервничают из‐за последних событий и попросили меня вмешаться. На самом деле Джордж ждет от меня отчета потому, что отчета просят и от него самого. А ты для него – мой подчиненный, мой человек. Так оно и есть. Так оно, во всяком случае, было, я тебя всему научил, и теперь ты снова находишься под моим началом. Давай садись на самолет и прилетай – всего на несколько часов. Ты что‐то разъяснишь мне, я что‐то разъясню тебе, и, возможно, ты должен восстановить в памяти кое‐какие старые уроки. Из-за тебя я предстаю перед Джорджем в неприглядном свете, и это совсем мне не нравится, а главное – совсем меня не устраивает. Здесь мы с каждым днем приближаемся к определенному договору или перемирию. Хотя этот процесс займет еще какое‐то время. Короче, лучше предупредить опасность, пока мы пользуемся полной свободой действий.
Он имел в виду соглашение или перемирие с Ольстером. Когда они будут достигнуты, прекратятся преследования террористов, по крайней мере, придется их ослабить. Тупра предпочитал почистить ряды ИРА, прежде чем у него с коллегами руки будут связаны договором. И я сделал вывод: Мэдди О’Ди все еще могла состоять в активе ИРА, хотя и живет вот уже много лет далеко от места событий.
– Есть один старый урок, мной не забытый, – ответил я. – И ты, Тупра, сам знаешь, что с таким заданием справиться всегда было непросто. Иногда на это уходят годы. В своих расчетах ты явно погорячился. Хотя не будем исключать и того, что я действительно потерял форму. Я долго был не у дел, а рефлексы, они тупеют, как и сообразительность, как и способность быстро находить верный выход из положения. Хочу только напомнить: это ты отыскал меня, а я сперва от задания отказывался. Кроме того, с возрастом человек медленнее принимает решения. Становится осторожнее и меньше полагается на интуицию.
Я услышал, как он возмущенно, но и насмешливо пощелкал языком. А может, снисходительно, поскольку свою снисходительность порой не умел или не желал скрывать.
