– Большинству людей и в любой стране языки даются так же плохо. Невозможно даже описать, как англичане и американцы говорят по‐испански. Да ты и сама наверняка их слышала. Или французы и немцы. Единственные, кому это дано от природы, – славянские народы или те, что обитают в тех же краях. Ты когда‐нибудь обращала внимание, как быстро и хорошо осваивают языки футболисты, играющие здесь, – хорватские, сербские, болгарские и так далее? Шукер, Миятович… Не успевают приехать, как уже вполне сносно объясняются, а ведь это футболисты, люди не слишком образованные. Зато немецкий вратарь Илльгнер из мадридского “Реала” до сих пор не может выдавить из себя ни полслова. Нет, в этом смысле не только испанцы выглядят безнадежно.
– Ты, как я вижу, любишь футбол. А я, если честно, нет, в отличие от Фолькуино. Ты за кого болеешь?
С самого начала обращаясь ко мне на “ты”, она никогда не называла меня Мигелем, как и я не решался называть ее Марией. Мы вообще никак друг друга не называли, то есть избегали обращений, если они предполагают такой уровень доверительности, какого между нами быть не могло.
– Ну, я ведь мадридец… Всегда болел за “Реал Мадрид”.
– Понятно. А как же “Атлетико”?
– А они начинали как филиал баскской команды “Атлетик Бильбао”, они чужаки. Кроме того, в свое время объединились с командой военно-воздушных войск Франко, что принесло игрокам немало выгод. Достаточно вспомнить, как тогда называлась команда: “Атлетико Авиасьон”… – объяснил я не без сарказма.
Она, видно, этого не знала. Во всяком случае, не знала Мария Виана. А Магдалена Оруэ могла бы и знать, так как “Атлетик” появился именно в Бильбао.
– А откуда у тебя такое произношение?
– Я некоторое время жил в Англии, поэтому ничего удивительного тут нет. Скорее, так говорят на юго-востоке, хотя не мне об этом судить, сами мы плохо себя слышим. Мало того, даже плохо узнаем собственный голос на записи.
– Но ты наверняка еще и очень способный. Так мне, во всяком случае, кажется. И на мой слух, говоришь, совсем как английские актеры в фильмах без дубляжа, в точности так же. Как Ричард Бёртон или Питер О’Тул…
– Только вот Ричард Бёртон – валлиец, а Питер О’Тул – ирландец, хотя с раннего детства рос в Йоркшире, насколько я знаю. В любом случае оба учились говорить так, как того требовала роль, например, когда вместе играли Бекета и Генриха Второго[47]. Хотя поди узнай, как говорили люди в двенадцатом веке. К тому же этот король и вообще скорее изъяснялся по‐французски, так как был из династии Плантагенетов. Но все равно, большое тебе спасибо, – добавил я в ответ на комплимент. – Мне приятно, что ты оценила мой голос, а если бы он был еще и таким же глубоким, как у Бёртона… Как он читает
Нет, тотчас подумал я, надо быть посдержанней, иначе ей покажется, будто я нервничаю, а потому слишком пространно отвечаю на вопросы и даже впадаю в профессорский тон. К счастью, Мария Виана это заметила, но восприняла вполне благожелательно, без раздражения или насмешки, словно была рада услышать что‐то интересное, не важно на какую тему. От Фолькуино она мало что могла почерпнуть.
– Как вижу, ты много всего знаешь и про кино, и про литературу. Знаешь даже, где вырос Питер О’Тул. Правда, я не смотрела этого фильма с ними обоими. Надо бы поискать видео на английском.
– Фильм очень старый, там слишком много театральности, оба они здорово переигрывают, скука смертная, насколько помню. А что касается О’Тула, то, живя в Англии, трудно было не узнать про него абсолютно все, поскольку таблоиды всегда посвящали ему кучу места. Хотя, как ни странно, ни тот ни другой, кажется, не стали сэрами, а ведь почти все знаменитые актеры рано или поздно получают этот титул. И актрисы тоже, только они становятся дамами. – Я опять начал умничать и слишком поздно понял, что надо бы прикусить язык. Пришлось срочно исправлять положение, и я поумерил свой пыл, отвечая на ее следующий вопрос:
– А о чем этот фильм? Наверное, что‐то такое там есть, если два очень знаменитых актера не отказались в нем сниматься.
– О святом Томасе Бекете, как легко догадаться. И здешний собор посвящен именно ему.
– Правда? Надо же! А почему?
Я понял, что Мария Виана, несмотря на чтение умных книг, никогда ничего не слышала про Бекета.
– Он был архиепископом Кентерберийским, и католическая церковь причислила его к лику святых вскоре после смерти, года через два-три после убийства. В Испании ему посвящена не одна церковь. Есть такая, например, и в Саламанке.
– А что с ним случилось? Кто его убил?
