Разговаривая с Тупрой по телефону, я продолжал смотреть на мост и реку: людям свойственно упереть во что‐то взгляд, выслушивая дурные вести, и открывшаяся мне картина хотя бы немного помогала справиться с волнением, которое подступало изнутри и которое я пытался не выдать ни голосом, ни тоном, чтобы принять эти вести по возможности невозмутимо, и здесь мне помогало созерцание пейзажа и людей, далеких от моих проблем, – для них эти проблемы просто не существовали, а значит, они до некоторой степени не существовали и в реальности.
Уже опускались сумерки, какими они бывают в конце июля в Испании или Англии, – слишком неспешные, когда солнце словно упрямится, не желая садиться. На мосту было полно народу. Как я уже говорил, Руан летом не пустел, наоборот, его сравнительно приятный климат привлекал туристов и отдыхающих, которые сейчас устремлялись кто в северную, кто в южную его части: одни хотели развеяться, другие оттянуться или покутить. Ресторан “Ла Деманда” был всегда переполнен и работал без выходных, так что и его хозяйка не имела ни одного свободного вечера.
Я вообразил, как Инес Марсан, мягко постукивая тонкими каблучками, скользит между столиками, как старается быть приветливой и внимательной, несмотря на царящие вокруг шум и гам, а также на выходки самых бесцеремонных клиентов. Как она словно порхает по залу в своих очень легких и очень коротких платьях, которые подчеркивают ее округлые формы, крепкие и чуть великоватые груди и тугие ягодицы, – все это привлекало внимание подвыпивших и разгоряченных посетителей. И я с неуместным сейчас цинизмом подумал: “Даже если лицо у Инес крупновато и не слишком располагает к поцелуям, убивать ее будет все‐таки жалко”. Мысль эта была, к моему собственному удивлению, вполне в духе Тупры, то есть совершенно непристойной, как и многое другое, чем он отличался. Но она меня тем не менее посетила, и было бы хорошо, если бы она осталась не более чем мыслью, как это было с писателем Реком-Маллечевеном в “Остерии Бавария”. Но в тот миг он не представлял себе масштаба будущих бедствий, а ведь убийство – не настолько жестокая и неприемлемая мера, если ты понимаешь, с кем имеешь дело и сколько людей спасаешь, да только кто же это заранее понимает. Пожалуй, лишь переняв свойственную Тупре холодную оценку событий, прошлых либо будущих, я мог приготовиться к тому, что мне предстояло сделать. А еще у меня вдруг возникло желание поужинать в ресторане Инес – сегодня же вечером, чтобы увидеть ее еще живой и на привычном рабочем месте. Но там, скорее всего, не найдется ни одного свободного столика, если не условиться с ней заранее.
– Хорошо, а о каком втором совпадении ты говоришь? – спросил я наконец Тупру.
Надо пояснить, что пауза в нашем разговоре заняла гораздо меньше времени, чем ушло на описание промелькнувших у меня в голове фантазий. Я просто хотел переварить известие, что Гонсало Де ла Рика был именно тем, кем был, и жил себе спокойно в нашем мире, вопреки заверениям Блейкстона, сделанным еще сто лет назад. Конечно, сам я не смог бы узнать Де ла Рику в тот день, когда в туманном Руане наперебой звонили колокола, поскольку никогда раньше его не видел, зато ему было хорошо знакомо мое лицо. Берта описывала мне Кинделана, и, возможно, Блейкстон даже показывал мне фотографию, как и фотографию его якобы жены Мэри Кейт О’Риады. И я, кажется, запомнил ее легкое косоглазие, но кто же столько долгих лет держит в памяти моментальные снимки, если, конечно, я и вообще их тогда видел. Тем более что в Руане я разговаривал с ним совсем недолго и скорее из вежливости. А оказалось, что этот болтливый тип угрожал нашему Гильермо, когда мы еще называли сына просто “малыш”, таким он был крошечным и беззащитным. Самолюбие мое было уязвлено, но на это я махнул бы рукой: многие вещи быстро забываются, если не зацикливаться на них и не вынашивать всю жизнь планов мести.
– Знаешь, Том, в былые времена ты не совершил бы такой оплошности. – Он при всяком удобном случае указывал мне на ослабление моей памяти, моей хватки, моих профессиональных навыков. Но таким Тупра был всегда, поэтому и сейчас я пропустил его слова мимо ушей. – Мы очень тщательно изучили все, что ты выписал из ежедневников этой женщины, все зашифрованные пометы, вроде бы понятные лишь ей одной. Ты отнесся к ним не слишком внимательно. Или устал от такого количества инициалов. А жаль. Стоит только постараться, и можно извлечь определенную пользу из чего угодно.
– Ну и что я там прошляпил? Скажешь ты это наконец или будешь и дальше шпынять меня?
– Но ведь я только об этом тебе и твержу. Инес Марсан побывала в Нью-Йорке и Бостоне за несколько дней до теракта в Сарагосе, одиннадцатого декабря восемьдесят седьмого года. Правильно? Скоро исполнится десять лет с тех событий. Хорошенькое Рождество провели эти семьи! И всего месяц с небольшим назад исполнилось десять лет со дня теракта в Барселоне, не знаю, обратил ли ты на это внимание. А Магдалена Оруэ или О’Ди живет себе поживает как ни в чем не бывало.
