Однажды вечером у подъезда ее поджидал хорошо, но как‐то по‐старомодному одетый мужчина средних лет с весьма невыразительной внешностью; в бинокль Центурион разглядел пестрый галстук и черные запонки в манжетах рубашки (кажется, из оникса); было легко догадаться, что под пальто на нем был элегантный костюм из дорогого сукна, наверняка сшитый на заказ – в Руане еще существовали портные, которые пользовались большим спросом, что считалось одним из преимуществ маленьких городов: там стародавняя роскошь сохраняется дольше, чем в крупных. На мужчине была темная шляпа с довольно широкими полями в тон пальто. Увидев выходящую из двери Инес Марсан, он шляпу снял, изобразив некое подобие поклона, потом подставил ей правую руку, но дама этот жест вежливо проигнорировала. Ведь нелепо было бы идти под руку с мужчиной, если ты выше его по крайней мере сантиметров на десять, да и шагать было бы не очень удобно; но и сам он тоже не мог взять ее под руку – тогда они выглядели бы как тетушка с племянником. Однако это, пожалуй, было одним из самых мелких неудобств, с какими доводилось сталкиваться Инес Марсан. Пара направилась в сторону моста, и мужчина, несмотря на свой недостаточный рост, явно гордился тем, что у него такая приметная спутница. По виду его можно было принять за банкира, бизнесмена, инженера, члена родовитой семьи или провинциального пижона. Их встреча могла быть деловой, а могла быть и любовной, но без очевидных надежд на быстрое развитие событий и без малейших надежд на постельное завершение, как решил Центурион, наблюдая за парой.
Вскоре он также выяснил, что поздним утром, но еще до ухода Инес в ресторан, два раза в неделю в ее квартире появлялась помощница по хозяйству, а один раз, как правило в четверг, мужчина. (К этому времени Центурион уже успевал вернуться домой, так как уроки в школе у него начинались рано.) Едва этот тип заходил, Инес пылко целовала его и обнимала, приносила пива, они недолго болтали, после чего она спешила прикрыть ставни – и в спальне, и в гостиной. (Но делала это небрежно, поэтому, если Центуриону везло, он через щель мог что‐то разглядеть, отыскав для наблюдательного пункта место поудобней.) То, что она закрывала ставни и в спальне тоже, подсказывало: рано или поздно они туда переберутся, хотя внешне гость не слишком годился ей в любовники, но ведь никогда нельзя заранее угадать, кто, к кому и по какой причине воспылает страстью, все возможно на нашей грешной земле и при капризных извивах нашего воображения. (Порой человек, почувствовав соблазн, и сам не может объяснить, что именно его соблазняет, а объект страсти не понимает, что в нем есть такого уж притягательного, хотя чаще ни тот ни другой подобными вопросами не задаются, и оба просто следуют своим желаниям, пользуясь случаем.)
И дело не в том, что гость Инес Марсан был совсем уж неказистым. Раскосые светлые глаза, вроде бы голубые, мощный, с легкой кривизной к концу нос, из которого, казалось, вот-вот начнет капать, словно у этого типа еще не прошел насморк или он страдал аллергией на холод. Гладкие волосы соломенного цвета, вполне ухоженные и довольно длинные, он зачесывал назад; маленькие вьющиеся бакенбарды больше соответствовали моде семидесятых, нежели девяностых, и напоминали те, что носил в молодости Стивен Стиллз, на которого гость Инес был чем‐то и вправду похож. Однако представить его в роли постоянного либо эпизодического любовника Инес Марсан мешало в первую очередь хилое сложение: он был не только гораздо ниже ее ростом, что не могло удивить, но рядом с ней выглядел просто коротышкой. И хотя черты лица у него были красивые, а фигура пропорциональная, любой бы сразу же начал с ухмылкой прикидывать, как нелепо эта пара будет выглядеть в постели, если его голова окажется на уровне ее груди – и это в лучшем случае, то есть при традиционной позе. Иными словами, роль этого мужчины при ней понять было трудно.
Мигеля Центуриона не интересовала интимная жизнь Инес Марсан, вернее, она интересовала его лишь в той мере, в какой помогла бы сориентироваться в ситуации: если одна из трех женщин была равнодушна к сексу или вообще к мужчинам, это закрывало для него дверь, которой никогда не стоило пренебрегать в его профессии.
