Если “т” действительно означало “трахаться”, то она отмечала каждый такой эпизод – или большинство эпизодов, – поскольку буква “т” появлялась раз в две-три недели в связке с конкретными инициалами, не всегда повторяющимися (значит, она была склонна менять партнеров, то есть не была моногамной); но вот буквы AG мелькали в те времена достаточно часто. А еще она записывала на четных страницах названия просмотренных фильмов – как ни странно, на языке оригинала; так я узнал, например, что 6 декабря 1987 года она смотрела “Путешествие в машине времени” Николаса Мейера, а 15 января 1988‐го – “Цельнометаллическую оболочку” Кубрика; 5 февраля – “Выбери меня” Алана Рудольфа; имя режиссера она непременно добавляла в скобках, как обычно делают киноманы; 7 февраля – “Черный нарцисс” Пауэлла и Прессбургера, и кажется, не в кинотеатре, а дома по видео. Не знаю, то ли она со временем утратила страсть к кино, то ли не делилась со мной своим увлечением, но мы с ней ни разу этой темы не касались.
Во втором ежедневнике я обнаружил, что незадолго до декабрьского теракта она совершила далекое путешествие: 29 ноября 1987 года на четной странице стояло: “Мд → Нью-Йорк IB 951, 13.25”, и ниже: “Ну и полет, с горем пополам”. Это значило, что она в тот день летела рейсом компании “Иберика” и, надо полагать, едва не опоздала на самолет, или в полете их сильно трясло, или у нее возникли проблемы с пограничниками либо с таможней уже в Нью-Йорке, что случается там нередко. Второго декабря она записала: “НЙ → Бостон. Амтрак”. “Амтрак” – это американская железнодорожная компания (была или есть), я сам когда‐то давно проехал этим маршрутом – всего четыре часа пути, если правильно помню. Четвертого числа она записала: “Бостон → НЙ. Амтрак”, то есть вернулась два дня спустя, переночевав в Массачусетсе. И наконец 7 декабря, всего за четыре дня до теракта: “Нью-Йорк → Мд IB 952, 18.30”, что означало возвращение в Испанию. То, что рейсы отправлялись из аэропорта Барахас и туда же прибывали, вовсе не значило, что она жила тогда в Мадриде – попасть в Нью-Йорк можно было либо из Мадрида, либо из Барселоны.
Она провела в Америке неделю и заезжала в Бостон. Но ведь как в Нью-Йорке, так и в Бостоне (особенно в Бостоне) проживало много выходцев из Ирландии: одни обосновались там очень давно, другие – совсем недавно, среди них – полно ярых сторонников ИРА, и некоторые богатые предприниматели постоянно переводили на ее адрес значительные суммы, а люди со скромными доходами помогали чем могли – и все это делалось с молчаливого одобрения американской католической верхушки, по крайней мере в Новой Англии; там ИРА ни в коей мере не считалась террористической организацией, а ее членов воспринимали как неустрашимых борцов-патриотов, которые сражались за воссоединение и свободу old country, порабощенной английскими протестантами еще в незапамятные времена.
Нельзя сказать, чтобы в теории это было совсем уж несправедливо (моя страна, если она еще оставалась моей, много кого порабощала), но они спокойно закрывали глаза на то, что Ольстер был разделен и там орудовали две в равной мере преступные банды (в отличие от Страны Басков, которую никто никогда не порабощал и где убийствами занималась только одна группировка) и на счету ИРА было много невинных жертв.
Я внимательно изучил американские записи Инес Марсан, но они были столь же невнятными, как и все остальные. Второго декабря она ужинала в Бостоне с RR и NR – возможно, супружеской парой или братьями, а 3 декабря встретилась с MS, JL, WL и AKK… А кто они такие, поди угадай. В Нью-Йорке 5 декабря ужинала в отеле “Уолдорф” (место легендарное и очень дорогое, именно поэтому, наверное, она не удержалась от упоминания о нем) в компании BS, BE, RS, RHK, MRK, MW и SM – то есть людей собралось немало; и я подумал, что и ей самой, начни она просматривать свои записные книжки, было бы трудно вспомнить, кто под какими инициалами скрывался, если, конечно, речь шла о случайных людях, а не о хороших знакомых. Словом, в отношении Инес Марсан я ограничивался подозрениями, стараясь их чем‐то подкрепить и обосновать, но ни одной надежной улики, не говоря уж о неопровержимой, так и не отыскал.
Разумеется, я попросил Перес Нуикс навести справки про Гонсало Де ла Рику, приятеля Инес, но о нем тоже ничего не было известно. Для испанских и британских секретных служб такой человек не существовал, из чего я вывел – чисто интуитивно, – что имя это вымышленное. Возможно, история его была придумана в тот же день, когда в затянутом туманом городе неистово звонили все колокола, и придумана буквально на лестничной площадке перед дверью квартиры Инес.
Я не преминул спросить ее про церковь. Уже во время следующей нашей встречи поинтересовался:
– Никогда бы не подумал, что ты верующая. То есть католичка. Хотя ты и вообще ничего мне про себя обычно не рассказываешь…
