Тотариал полностью

Помнишь тот день, когда под голубой луной ты сказал, что у нас с тобой тоже нет родителей? Я никогда вам не рассказывала о них, и вы решили, что я такая же сирота. В этом письме мне захотелось поделиться с тобой, что же случилось на самом деле с моей мамой и папой. Я всегда боялась предательства, они показали мне насколько это страшно и горестно. Моя мама бросила нас с отцом, до того как он умер, но это не все. Она изменила ему с фейри и долго извинялась за это, оправдывалась тем,что просто поддалась на чары. Мой отец был благородным и он простил ее. Он слепо поверил ей, хоть и был сильным мужчиной, но дал этой ничтожной твари второй шанс. Она не играла со мной, тянула из семьи все гроши и крошки. Она тратила все на себя и выпивку. Моя мать пила до потери пульса, пока вновь не изменила ему. Она предала его. Снова. Я помню ту боль,которую он пережил, и тогда мне подумалось – люди не меняются, Мартин. Люди, если нас так можно назвать, не меняются. Но потом я познакомилась с вами. С тобой и Джеффом. Тогда я подумала, есть лишь только небольшие единицы, кто хранит в своем сердце чистоту. И со всем моим страхом и душевными терзаниями, вы смогли заслужить мою любовь и доверие. Прошу, Марти, не держи зла на Джефферсона, он не собирался предавать тебя. Я и сама это не сразу узнала, но он все так же чист душой и ищет тебя вместе со мной.

С нетерпением жду встречи,

Элизабет."

– Через сколько минут звонок? – как можно вежливее обратилась я, мне все еще не хотелось отрывать их друг от друга. Но чем ближе я подходила, тем больше я узнавала в них своих знакомых.

Кровь жадно начала пульсировать в моих перепонках. Эти люди умудрились лишь одним взглядом загнать мне нож в спину. Боль оказалась такой жгучей и отвратительно глубокой. Я ощутила как меня потрошат изнутри, вырываю все органы и прокручивают их в мясорубке, а потом бережно в беспорядочном порядке устанавливают на места. Живот скрутило, к горлу подступил ком. Может меня сейчас вырвет? И ноги, словно ослушавшись меня, начали подкашиваться. В висках били отборные кувалды, но, вот досада, больше всего болело в тот момент мое сердце. Именно оно пропустило последний удар и раскололось вдребезги. Казалось его безжалостно растоптали берцами, а может просто вытерли грязь, как о коврик на входе в мою душу.

Две пары голубых глаз смотрели на меня, как нашкодившие дети. И никто из нас троих не смел нарушать тишину, мой вопрос так и повис в воздухе. Но как они могли? Прямо передо мной стояли Мишель и Джеймс! Они не просто стояли, ведь я знала, что секунду назад они мило флиртовали и обменивались поцелуями. Мишель – оборванка, кто первая приклеилась ко мне, назвавшись лучшей подругой. Она всегда была легкодоступной и мелочной, но она также была единственной, кто оставался рядом, когда я сбегала из дома. Это не влияло на мою популярность, но я думала, что это влияло на нашу дружбу. Может таких паразитов как она не исправить? А Джеймс? Он – редкостный придурок, но он же так отчаянно хотел стать моим парнем. Неужели это все тоже было ради статуса и общего признания? Неужели и из врагов не сделать друзей? Люди не меняются. Они все трусы и тараканы. Чертовы паразиты, жаждущие внимания! Рвотный рефлекс еще сильнее начал подступать к горлу, а из глаз, казалось, сейчас хлынут слезы.

Ни сказав ни слова я побежала в сторону кабинета. Одним движением руки я скинула все со стола в сумку. Учитель что-то яростно объясняла и предъявляла мне, но я ее не могла даже услышать. Все вокруг будто бы погрузилось в воду и голоса были такими тихими, отдаленными. Все чего мне сейчас хотелось больше всего на свете – это покой и одиночество.