С большими потерями полк отошёл на железнодорожную станцию Луполово. Враг отстал недалеко и попытался с ходу занять станцию. Завязались кровопролитные бои. Лейтенант получил ранение в руку, но продолжал вести бой из трофейного автомата. Так получилось, что они оказались в первых рядах обороны. Хотя бои в условиях города непредсказуемы и где здесь первая линия обороны, а где вторая, непонятно.
Мишка со товарищи удерживали второй этаж кирпичного здания. Немцы с завидной настойчивостью пытались добраться до них. Ещё бы. Мишка держал под огнём почти всю станцию. Картину изменили танки. Они обстреляли здание и заставили защитников покинуть точку обороны. Мишка с трудом увернулся от огромного обломка, упавшего в сантиметрах от него.
Смерть дохнула в лицо и опять прошла мимо, обдав пылью, штукатуркой, гарью. Слюна стала тягучей вязкой, нос забило пылью. Мокрый от пота, Мишка с радостью отметил, что винтовка цела. Вот с патронами начиналась проблема. Не лучше дела состояли и у Сударышкина. Лейтенант сумел подобрать боеприпасы к своему МП у не совсем осторожных врагов. Надо отдать должное, что немцы подходили к штурму изобретательно и на дурью башку не лезли. Мишка сорвал с головы ставший совершенно чёрным бинт и перевязал левую ладонь, по которой чиркнул осколок от гранаты. Немецкие солдаты решили выкурить защитников при помощи гранат.
— Товарищ Миша, там стена завалилась и можно по ней спуститься вниз, — Сударышкин вовремя нашёл способ покинуть помещение.
Один за другим, обдирая ладони об острые края обвалившейся на улицу стены, скользнули вниз. Прикрываясь её остатками от пуль, пересекли улицу и направились к западу от станции в сторону Луполово. Мелкий холодный дождь противно затекал за шиворот, вызывая неприятные ощущения, заставляя зорче вглядываться в пространство. Обзор уменьшился, звук дождя скрывал шорохи. Шли к своим, а могли легко выйти на немцев. Но опять повезло. Попали к ребятам из 747-го стрелкового полка.
Начальник штаба полка Златоустовский улыбнулся, когда увидел Мишку с компанией. В Гребенёво он присутствовал, когда лейтенант докладывал о событиях в пути.
— Снайпер! Живой! Молодец! Я смотрю вымокшие, потрёпанные, но все трое в целости и сохранности!
— В целости да, а вот шкурку нам попортили, — улыбнулся Мишка.
— Я собираю отряд для атаки на деревню Сидоровичи. Надо отвлечь внимание немцев. Пойдёте со мной?
Мишка помрачнел.
— В Могилёв, как я понимаю, мы уже не вернёмся?
— Скорее всего, — согласился Златоустовский. — Что-то очень важное?
— Друг раненый, в госпитале, я обещал ему, что вернусь, и на прорыв пойдём вместе.
— Веская причина, — расстроился майор. — Снайпер там очень как нужен!
Златоустовский присел в углу комнаты и прищурился.
— Мотоцикл водить умеешь?
— Умею.
— Тогда бери мотоцикл и гони в госпиталь. Мост через Днепр наш. Парень ты удачливый. Думаю, проскочишь. Мы атакуем по темноте. Комдива предупредишь об атаке. Скажешь: всё по плану. Если гранат дадут — бери!
— Я его одного не отпущу! — выступил вперёд Сударышкин. — Куда он без меня?
— Добро. А ты лейтенант располагайся. В соседней комнате можешь отдохнуть. Немцы на сегодня выдохлись. Больше не полезут.
Мотоцикл, повидавший виды, бежал бодро и управлялся довольно легко. Маневрировать приходилось постоянно. Битый кирпич и разбитый бетон, сгоревшие автомобили и поваленные столбы. Кое-где лежали тела погибших при обстреле. Возвращаться необходимо посветлу. Иначе в темноте можно и рёбра сломать и голову потерять.
Могилёв показался уставшим от долгой осады городом. Дома словно осели, лишившись верхних этажей, а непрекращающийся дождь наводил тоску и уныние. Гражданских лиц на улицах практически не было. Красноармейцев, в принципе тоже было не так много. Мишка приблизительно помнил маршрут проезда до улицы Менжинского, где располагался штаб дивизии. И когда оставалось повернуть на соседнюю улицу, их остановили двое с винтовками в полувоенной одежде с красными повязками на рукавах.
Мишка толкнул в плечо, сидящего в люльке Сударышкина, и указал на расстегнутую кобуру с наганом. Ответом стал кивок головы. Милиция боролась в городе с мародёрами и диверсантами, но сейчас Мишка ощутил какую-то неправильность в патруле. Оба с винтовками в руках и, конечно, готовы стрелять. Вот один поднимает руку, показывая, что необходимо остановиться. Второй делает несколько шагов назад. И не факт, что их двое.
Мишка остановил мотоцикл не доезжая до «патруля» метра три.
— Проверка документов! Глуши мотор! — прокричал крепко сбитый невысокого роста патрульный, делая несколько шагов навстречу, но так, чтобы не оказаться на линии огня своего товарища.
Мишка потянул из кармана гимнастёрки документы, аккуратно обёрнутые тряпицей.
— И что, под дождём проверять будешь? — спросил он подошедшего невысокого патрульного. — Буквы расплывутся, потом не разберёшь, что написано.
— Тебе сказали предъявить? Так вот и предъявляй!
Мишка, словно невзначай, зацепился рукой за сиденье, и тряпица с документами упала между мотоциклом и люлькой.
— Какой ты ненормальный, — покачал головой патрульный.
