Утро принесло с собой свист мин и грохот разрывов. Мишка сидел в окопе, с каской на голове и в который уже раз предавался воспоминаниям. Сравнивал себя с тем, каким он был и каким стал. Вспоминал родителей и Лену. Удивительней всего было ощущение, что он среди предков свой. Они доверяют ему, он им. И каждый старается сдержать данное слово. Вот он обещал Ерлану, что заберёт из госпиталя, и сдержал слово. А ведь там, в будущем, он легко своё слово бы нарушил…
Неожиданно вспомнилось, как он поддерживал мальчика Колю из Уренгоя, который выступил в Германии, сказав, что немецкие солдаты не хотели воевать, их заставили. И Сталин варвар, палач, сгноил ни в чём неповинных солдат в своих страшных лагерях.
Усмехнулся. Сам недавно убеждал Сударышкина, что если не он их, то они его убьют.
Изменился Мишка до неузнаваемости. На многие вещи стал смотреть совершенно иным взглядом. Повзрослел. Улетучилась детскость в суждениях. Взвешивал слова, прежде, чем что-то сказать. Поменялась манера общения. Из простой, ничего не значащей «болтушки» будущего, общение переросло в полезные разговоры. Исчезли как из лексикона сами собой многие слова паразиты, так распространённые в молодёжной среде будущего. И самое главное в жизни появилась цель. Раньше Мишка искусственно придумывал себе цель и шёл к ней. Часто это касалось компьютерных игр. Теперь появилась настоящая цель — уничтожить врага! Отомстить за погибших…
— Три танка и пехота, офицер за средним танком прячется, — Сударышкин, вернувший себе бинокль, отслеживал обстановку предстоящего боя. — За танками тянутся два бронетранспортёра.
Мишка протёр прицел, облокотился о бруствер и внимательно осмотрел порядки наступающего врага. Ветерок слабенький. Сильно мешал дождь. Грязь липла к сапогам, к одежде, вызывая дискомфорт.
На дне окопа, укутавшись в плащ, сидел Ерлан, и набивал обоймы патронами. Специально для снайпера выделили нераспечатанный цинк.
Мишка вытер лицо ладошкой, прильнул к прицелу. Офицер, призывал своих солдат смелее идти в бой, активно махая руками. Выдох, плавный спуск, винтовка бьет в плечо. Руками уже никто не размахивает. Переводим стрельбу на «Ганомаги». Пулемётчик строчит по позициям отряда, словно шьёт на швейной машинке. Получай отверстие в голове для третьего глаза. Место убитого пустовало недолго. Впрочем, пострелять ему тоже долго не довелось. Ишь, какой прыткий немец. Прыгает через препятствия, словно скаковая лошадь. Держи пулю в полёте. Солдата развернуло на лету и он упал на бок, неестественно вывернув голову. Пулемётчика со второго бронетранспортёра не видно из-за дождя. Далековато. Два танка уже горят. Поползли назад. Пехота, пригибаясь и прячась за танками, поспешно отходит. Первая атака отбита.
Мишка подмигнул Ерлану, тот с улыбкой протянул ему обойму с патронами. Сударышкин с удивлением осматривал свою винтовку. Пуля чиркнула по деревянной части у ствола, отщепив маленькую щепу.
— Так, ребятки, меняем позицию. На всякий случай. Бережёного бог бережёт.
— Товарищ Миша, вот вы комсомолец, а постоянно поминаете бога.
— И что здесь плохого? — усмехнулся Мишка.
— Комсомольцы — атеисты!
— На словах может и так, но в душе… Ложись!
Мишка повалился на дно окопа, подминая под себя Сударышкина и Ерлана. Свистящий звук мин перерос в серию хлопков рядом с бруствером.
— За мной, на карачках! — крикнул Мишка, схватил винтовку, и быстро перебирая конечностями, можно сказать, помчался прочь от этого места.
Очередная порция мина легла чуть дальше окопа. А затем место, где они только что сидели, было буквально перепахано.
— Засекли нас фрицы, — проворчал Мишка, отряхивая комья мокрой глины с коленей.
— Наблюдатель где-то на нейтралке сидит, — ответил Ерлан.
Перепачканное глиной лицо рассмешило Мишку и немного сняло напряжение.
Сударышкин протянул Ерлану фляжку с водой, а сам высунулся из окопа с биноклем в руках.
— Танков уже целый десяток! И главное направление у них, похоже, наше.
Мишка через прицел видел, что половина танков идёт целенаправленно в их сторону.
— Фрол беги за бутылками со смесью. Я так понимаю, будем жечь пионерские костры.
Дождь немного ослабел. Промокший до нитки Мишка грелся выбросом адреналина. Для него не существовало сейчас ничего. Только враг! Враг, которого необходимо уничтожить!
Погода сегодня не лётная, немцам приходится обходиться артиллерией и миномётами. Сколько тонн смертельного металла обрушилось на позиции отряда — не сосчитать. Мишка с тревогой поглядывал в сторону деревни с надеждой, что Сударышкин из этого кошмара выйдет невредимым.
Стоило закончиться артподготовке, противник ринулся в атаку. Танков в этот раз насчитывалось около двадцати.
— Зауважали нас немцы, а Ерлан? Силу какую бросили против отряда! — Мишка, сам не зная почему, веселился.
Сударышкин еле дотащил брезентовую сумку с бутылками с зажигательной смесью.
— Снаряд разорвался недалеко. Я сразу на сумку с бутылками собой прикрыл. Думаю, попадёт осколок в бутылки и танки жечь нечем будет…
— Осколком могло ведь тогда тебя ранить или убить. Кто их тогда бы донёс? — прервал трёп напарника Мишка.
