Сударышкин удивлённо взглянул на него, будто осмысляя сказанное. Потом ненадолго завис и с шумом выдохнул.
— Я как-то о себе не подумал…
— Ерлан, выкопай нишу под бутылки, спрячем от шальных осколков и пуль, — проронил Мишка и начал разглядывать в прицел новую цепь из серых фигурок противника. — Фрол, пожалуйста, найди мне этого чёртова наблюдателя. Иначе накроют минами и мало не покажется!
Танки с чёрными крестами всё ближе и ближе. Страха у Мишки нет. Удивительно. Не мог же он привыкнуть к войне настолько, что страх погибнуть испарился? Чувство опасности молчало. В прицел винтовки вбежал немец. Выстрел, отдача в плечо, а в прицеле уже новый клиент.
Позицию пришлось менять часто. Два-три выстрела. Похоже, наблюдатель следил за ними и передавал координаты миномётной батарее. И сидел он где-то рядом…
Сударышкин до рези в глазах вглядывался в каждую кочку, в каждый небольшой кустик и нервничал.
— Фрол, присмотрись к танку, что слева от нас. Может он туда забрался?
В это время перед окопом вырос взрыв от танкового снаряда, на мгновение выключив из боя Мишку. На зубах скрипела земля, в голове шумело от близкого разрыва.
Отряхнувшись, увидел встающего Сударышкина и раскапывающегося Ерлана, а потом танк… С металлическим скрежетом гусениц, пушкой с чёрным ужасным жерлом и стреляющим почти беспрестанно пулемётом. Он шёл прямо на них и расстояние немногим ста метров. Видно, за дымом и дождём ему удалось проскочить к окопам так близко.
— Ерлан, присмотри за моей красавицей, — Мишка сунул винтовку в руки друга. — Фрол, за первым танком ещё один. Он твой. Куда кидать знаешь?
— Так это, главное, по танку попасть, — опешил тот.
— По танку попасть, — передразнил Мишка, не сводя глаз с надвигающегося танка. — У горлышка тёрка, воспламенишь и кидаешь на решетку воздухозаборника моторного отделения — тогда горящий бензин протечёт в двигатель, вызовет пожар внутри танка и детонацию боекомплекта. Понял?
— Понял, товарищ Миша, — облизнул губы Сударышкин.
Мишка уже не слышал последней фразы, выскочив навстречу тяжёлой бронированной машине. Обогнув воронку по самому краю, не сводя взгляда с корпуса танка, по-пластунски приближался всё ближе и ближе. Танк, вдруг, резко отвернул от Мишки, провернувшись на одной гусенице и подставив борт. Лучшего момента для броска выбрать сложно. Чиркнул тёркой, кивнул головой, что устройство сработало и, приподнявшись на колено, швырнул бутылку позади башни. Воспламенилась сразу. Небольшой огонь постепенно разгорался, а потом вспыхнул ярким пламенем. Мишка упал в траву и достал наган. Люк механика-водителя откинулся, появилась непокрытая белёсая голова. Выстрел. Из люка остались торчать рука и голова. Верхний люк приоткрылся, из него повалил чёрный дым, но наверх никто не вылез.
Слева, укрываясь в складках местности, полз Сударышкин. Весь его вид говорил о том, что он боится. Расстояние медленно сокращалось. Мишка в этот момент не слышал и не видел никого и ничего. Танк в десяти метрах. Сударышкин замер. Семь, пять метров… Танк чуть отклонился в сторону, остановился и выстрелил куда-то в сторону деревни, где стояла артиллерийская батарея. В этот момент бутылка разбилась за башней танка.
— Гори! Ну, гори, кому говорят! — закричал Мишка, с силой сжимая кулаки.
Звуки боя вернулись, когда появились языки пламени на броне танка. Через несколько секунд чудовищный взрыв сорвал башню и отбросил в сторону наступающей немецкой пехоты. Уши вновь заложило. Под Мишкой вздрогнула земля. В ноздри ударил острый запах гари, масла, тола…
Спустя несколько минут в уши ворвался рёв моторов, лязг гусениц, грохот разрывов и вся какофония боя.
Мишка опешил от такого количества звуков, завертел головой. Сударышкин лежал в траве, и видно было только часть его тела. Сердце в груди сжалось. Немецкая пехота до окопов не дошла и в этот раз. Мишка в пределах видимости сосчитал пять застывших на месте танков. Три из них чадили, выпуская в небо едкий чёрный с желтизной дым.
Мишка пополз к Сударышкину. В одной руке наган, в другой свалившаяся с головы каска.
— Жив? Нет? — Мишка перевернул тяжёлое тело.
На первый взгляд руки, ноги целы, крови не видно. Глаза приоткрылись, на чумазом лице нарисовалась улыбка.
— Товарищ Миша!
— Ранен? — встревожено спросил Мишка.
Сударышкин поднял руку и размазал копоть ещё больше. Только сейчас Мишка обратил внимание, что дождь продолжает идти, а они лежат в луже, промокшие насквозь.
Над бруствером Ерлан со снайперской винтовкой мокрый и грязный с напряжением смотрел, как Мишка помогает Сударышкину доползти до окопа.
— Думаю, немцы перегруппируются и опять пойдут в атаку, — буркнул Мишка, вытирая грязные руки о штаны.
— Они уже идут, — буркнул Ерлан.
— Оклемался, Фрол? — Мишка плеснул в лицо из фляжки.
— Товарищ Миша, я в порядке, — отмахнулся он.
Начавшаяся было вражеская атака, остановилась. Немцы, видно, решили переждать непогоду. Поняли, что без люфтваффе, взять деревню проблематично. Дождь не прекращался ни на минуту. На дне окопа собралась вода Глина, смешанная с землёй превратилась в чавкающую грязь.
