— Сожми зубами, — Мишка воткнул в рот курсанту, сложенную вчетверо верёвку. — Будет больно. Терпи казак, атаманом будешь.
Складывать кости никогда ещё не приходилось, но тут другого выхода не было. Руки тряслись от напряжения или от нервов, а может от грохота разрывов бомб, но сейчас важнее всего правильно сложить кость.
— Так, мужики. Аккуратно взяли парня и перенесли на стол. Хорошо. Я состыкую кость, а вы приложите с двух сторон ноги палки. Вот так, — Мишка показал, как надо сделать. — Ерлан, давай сматывай с себя старый бинт. Используем его здесь для скрепления с палками. Спирт есть у кого?
— Держите, товарищ Миша, — протянул фляжку Сударышкин.
Мишка вспомнил несуразные действия бойца при поджоге танка. Принял на грудь и полез жечь.
— Бинты. Сколько у нас пакетов?
Кроме Мишкиного бинта, набралось ещё два индивидуальных пакета.
— Думаю, хватит. Ерлану перевязать грудь, этому ногу, и тому плечо.
От действия спирта на открытую рану, курсант дёрнулся, замычал, выгнулся всем телом. Сударышкин навалился на него, прижал к столу. Сдавив одной рукой колено, второй сложил кости вместе. Ерлан аккуратно наложил бинт на кровоточащую рану.
— Хорошо, хорошо. Теперь приматываем палки. Потерпи, дорогой. Чуток осталось. Использованным бинтом прихватывай. Хорошо. Теперь давайте остатками верёвки заматывайте палки с ногой. Теперь кость зафиксирована.
Мишка вытер пот со лба.
— Иди боец, теперь тебя обработаем, — взгляд второго курсанта выражал испуганную маленькую собачонку. — Иди, мать твою!
С осторожностью стянув гимнастёрку, осмотрел рану. Пулевая. Скорее всего, волокна ткани остались внутри.
— Сядь, а то при падении голову проломишь, — проговорил Мишка, протерев спиртом пальцы.
— Фрол, держи-ка его, а то не ровен час, получу по мордам за доброе дело.
Парень дёрнулся от того, что палец Мишки с кусочком бинта, оказались внутри раны. Потом закричал благим матом.
Вычистив рану, полил спиртом и наложил бинт. Парень чуть сознание не потерял, смотрел на Мишку отрешённо, отходя от жуткой боли.
Рана Ерлана не кровоточила, но Мишка хорошо стянул грудь друга тугой бинтовой повязкой.
Авиация продолжала уничтожать порядки отряда.
Мишка сел в углу, принялся чистить винтовку. Люфтваффе, как всегда сменила артиллерия. Затем опять послышался вой авиабомб. В какой-то момент Мишка ощутил тревогу, но полностью осознать вспыхнувшее чувство не успел.
Ужасный взрыв потряс землянку, посыпалась земля, погас свет, и наступила тишина…
Мишка очнулся от горячего шёпота прямо в ухо.
— Товарищ Миша, вы живы? Товарищ Миша, очнитесь, пожалуйста!
— Фрол, что случилось? — Мишка ощутил боль в затылке.
— Бомба попала в землянку или рядом. Завалило нас. Заживо похоронили.
— Погоди, не трындычи, — оборвал причитания Сударышкина Мишка.
С трудом принял сидячую позу. Потёр затылок. Здоровенная шишка. Приложило чем-то тяжёлым.
— Керосинку зажги, если она уцелела. На полке за столом стояла.
Сударышкин чертыхнулся, что-то уронил. Через несколько секунд тусклый свет разлился по землянке. С потолка свисали брёвна. Кругом запорошено землёй.
— Фрол, ребят проверь, — затылок невыносимо ломило.
— Живы, — отозвался Сударышкин.
— Командир, тишина какая! Слышишь?
— Ушли, похоже, наши.
— Нас бросили! — зло выпалил второй курсант.
— Кто знал, что мы выжили? Никто. Может никого и в живых не осталось.
Все затихли. Слова прозвучали мощнее разрыва артиллерийского снаряда.
— Снаружи не доносится ни одного звука.
— Ночь или…
Опять все затихли.
— Чего приуныли, бойцы? — Мишка дошёл до выхода из землянки. — Завалило, конечно, но выбраться можно. Поработаем?
Двери выломали быстро, а вот копать пришлось касками. Землю откидывали в угол землянки. Работали вчетвером, раненый в ногу, участия не принимал. Звали его Николаем, родом из Симферополя. Раненого в плечо — Иваном, с Киева.
Откопались. Свежий ветерок остудил разгорячённые работой тела. Мишка вылез наружу, держа наготове наган.
На востоке занималась утренняя заря. Где-то там слышались отдалённые разрывы.
— Фрол! Бинокль цел?
— Цел, товарищ Миша!
В бинокль деревня казалась тёмной, разглядеть что-либо оказалось невозможным.
— Чуть рассветёт, осмотримся. Собираем патроны, продовольствие, гранаты, бутылки со смесью. Берём всё, что понадобится.
— По вещмешкам не полезу, — отозвался Иван. — Я что мародёр какой-то?
— Тогда враг народа, — жёстко ответил Мишка.
— Это почему я враг народа? Я комсомолец! Отец — коммунист! Ответственный работник партии!
— Враг, потому как оставляешь продовольствие противнику. Значит, кормишь его. Они не побрезгуют сунуть в твой сидор и взять то, что им необходимо. Или ты считаешь, что ты правильный, а мы мародёры, которым только и снится, как карман свой набить?
Иван опешил от такой тирады и опустился пятой точкой на землю.
— Вы все теперь под моей командой и выполнять будете то, что я прикажу. Сразу говорю, что все вы мне нужны живыми. Будем выходить из окружения самостоятельно. Раз так получилось. Николаю, Фрол, придумай носилки или волокуши. Не получится, будем помогать прыгать.
Мишка проверил нож, дозарядил наган, очистил от земли винтовку.
