Маленькая цыганка оказалась хорошим проводником. Вела по лесу, словно знала каждую кочку и каждое дерево. Словно бывала здесь часто.
— Как ты ориентируешься? Я вот уже заблудился, а ты идёшь, будто всю жизнь ходила именно здесь.
Луладджа улыбнулась, видимо ей понравилась похвала взрослого человека.
— Я немножко шувихани или шувани. Ведьма, по-вашему, — она опять улыбнулась, но так, что у Мишки побежали по коже мурашки. — Мою наставницу закололи штыком, когда она пыталась меня защитить. Её заклинание сработало отчасти. А именно в отношении тебя.
— Не понял, — пробормотал Мишка, когда до него дошёл смысл сказанного.
Луладджа остановилась. Чёрные жгучие глаза пронзили Мишку насквозь.
— Она сказала, что придёт человек из будущего и защитит меня. А я за это должна помочь ему всем, что знаю и умею.
— Ты страшный человек, Луладджа, — ответил Мишка, ощутив, как пересохло в горле.
— Только не для тебя, — она многозначительно улыбнулась. — Мне уже тринадцать.
Мишка вспотел. Вот ведь чертовка. Умеет играть чувствами. Он отвёл взгляд.
— И много вас таких шувани?
— В таборе были только я и моя настоятельница.
— Я думал, все цыгане умеют гадать и предсказывать.
— Нет, — она мотнула головой. — Только избранные. У меня есть отметина, по которой и стала избранной.
Луладджа сдёрнула с плеча кофту атласную кофточку. На чуть заметной маленькой груди круглое родимое пятно величиной в диаметре до трёх сантиметров. Пятно сильно напоминало подкову.
— Моего отца лягнула лошадь и на всю жизнь оставила отметину. Я родилась с родимым пятном в том самом месте, куда ударила лошадь. Это знак свыше.
Мишка покраснел сам того не ожидая.
— У тебя ещё женщины не было, — утвердительно заявила она. — Ты — девственник.
Мишка покраснел ещё гуще.
Луладджа весело и задорно рассмеялась, не предпринимая попыток прикрыть кофточкой плечо и грудь.
— Не обижайся на меня, — стала вдруг серьёзной цыганка. — Нравишься ты мне.
Мишка потерялся. Он не знал, что говорить и как себя вести.
— Извини, — она виновато улыбнулась.
За несколько минут он увидел совершенно разную Лулладджу, легко меняющую поведение и настроение. Получалось впечатление, что для неё это не стоит никаких усилий.
Маленькая ведьма, шувани, вдруг замерла. Подняла руку, напряглась всем телом, заставляя Мишку молчать. Глаза закрылись, носик вытянулся, словно она пыталась уловить запах.
— Люди, военные, сколько человек определить не могу. Сидят кучкой у костра. Курят. Это как раз в нашей стороне. Дай мне пистолет.
Мишка поколебался немного, но решительно подал наган. Она взяла его маленькими ручками, спросила, как пользоваться, и осторожно двинулась в сторону предполагаемых людей.
Человек десять, без охранения, сидели вокруг костра и молчали, передавая из рук в руки цигарку.
— Доброго здравия, товарищи, — произнёс Мишка, сделав шаг из кустов и держа палец на спусковом крючке автомата. — Кто, откуда и куда следуете?
Удивлённые, испуганные, злые взгляды семерых человек скрестились на Мишке. Луладджа осталась незаметной в кустах с наганом в руке. Двое потянули руки к оружию.
— Оружие не трогать! — предупредил Мишка, поведя стволом автомата в направлении костра. — Повторяю свой вопрос…
— Ты сам-то, откуда такой нарисовался? — отозвался один и красноармейцев и попытался встать с места.
— Не вставать! — твёрдым голосом остановил его от задуманного действия Мишка. — Я младший сержант Пананин, снайпер 388 стрелкового полка 172 стрелковой дивизии. Хотелось бы узнать кто вы.
— Я видел тебя у нас в полку, — заговорил молодой парень с пилоткой на затылке. — Под Сидоровичами воевали. Мы из 747-го стрелкового полка.
— А как вы тут очутились?
Повисла тишина. Только сейчас Мишка заметил, что пятеро без амуниции и ремней.
— Тут такое дело, — опять заговорил первый красноармеец, у которого рядом лежала винтовка. — Брат у нас в плен попал. Мы с Юрком и пошли за ним.
— Оставили часть?
— Брат ведь…
— А остальные?
— Брата освобождали когда, некоторые из пленных пошли с нами.
— Ясно. Кто старший?
— Все тут старшие.
— Что думаете делать? Сидеть в лесу и бегать от фашистов?
Бойцы понурили головы.
— В общем так, мужики, про оставление части и плен больше ни слова. Нигде и никогда. Придумайте себе правдивые истории, как отстали от своего подразделения. Воевать с фрицами хотите? Или желание разбить врага пропало?
Красноармейцы подняли головы, их взгляды потеряли злость, которая сквозила в начале беседы.
— Планы у меня простые — прорваться к своим. При этом уменьшить немного поголовье пришедшего к нам зверя. Оружие выдам. С продовольствием, конечно, не так, чтобы хорошо, но определённые запасы теперь имеются. Идёте со мной?
— А ты почему один, товарищ младший сержант?
— Кто сказал, что один? У меня неподалёку отряд отдыхает. И здесь, сейчас, я не один, — Мишка улыбнулся. Так как, мужики, договорились?
В это время из соседних кустов показался ствол снайперской винтовки и ствол нагана.
«Вот чертовка, что удумала. Решила уговорить их под прицелом».
— Если то, что говорил, правда, то мы готовы сражаться.
— Тогда слушай мою команду. В одну шеренгу становись!
