Бойцы повскакивали со своих мест и выстроились по ранжиру.
— Водители есть?
— Красноармеец Жлуктов.
Мишка посмотрел на землистое лицо уставшего, много пережившего человека. В огромные ладони въелся мазут. Произнесённые с хрипотцой слова не вылетали из него, а словно падали, наполненные свинцом.
— С мотоциклом доводилось иметь дело? С немецким?
— Не приходилось. Полуторка, «Захар», трактор. Разберусь, если надо.
— Отлично. Пулемётчики есть?
— Красноармеец Санченко, станковый пулемётчик.
— Для тебя у меня МГ. Освоишь?
— Освою, товарищ младший сержант.
— Тогда выдвигаемся к транспортным средствам. Там решим, как быть дальше. Луладджа, можешь выходить.
Цыганка вышла с наганом в руке и тяжёлой винтовкой, висящей на плече, под ещё более удивлённые взоры красноармейцев.
— Младший сержант, у тебя весь отряд такой или постарше есть? — спросил один из бойцов, чем вызвал смех остальных.
— Будут и постарше, — Мишка усмехнулся. — Раз начали шутить, значит всё в норме. Вас, бойцы, как звать?
Двое с винтовками доложились.
— Красноармеец Шевченко Иван.
— Красноармеец Шевченко Кирилл. Рядом третий брат, Шевченко Родион.
— Шевченко Кирилл и Иван, потушите костёр, пойдёте в арьергарде. Впереди пойдёт Луладджа, остальные в центре. Старайтесь идти тихо, ступать осторожно. Не разговаривать, слушать лес. Команды выполнять беспрекословно, если есть желание жить.
К мотоциклам вышли без приключений. Мишка раздал оружие. У себя оставил снайперскую винтовку. Автоматы и две винтовки перекочевали в руки бойцов. Третий получил пулемёт.
— Рассортируйте продовольствие в рундуки. Рассаживайтесь.
Луладджа оказалась в коляске на коленях одного из братьев Шевченко, Ивана. Кирилл сел позади Мишки. На втором мотоцикле двое обустроились в коляске.
Тяжело, с натугой, но BMV разлива второй мировой, взял старт по бездорожью в лесных условиях. Дальше по дороге до выезда к селению и поворот направо в лес. К лагерю приехали ещё засветло, но солнце уже клонилось к горизонту.
Ерлан сиял, как начищенный пятак.
— Командир, пари выиграл! Я им всем сказал, что вернёшься не один. Не верили.
— Пари на что было? — машинально спросил Мишка.
— На кусочек сахара, — улыбнулся довольный Ерлан.
— И откуда у вас сахар? — удивился Мишка.
— Дык, это неважно, есть он или нет. Будет же, когда-нибудь!
— Разберись там с продуктами. Отряд вырос до двенадцати человек. Отставить. Тринадцати, — поправился Мишка, когда в поле зрения попала цыганка.
— Командир! Сам посуди! Ты пошёл на разведку, а вернулся на двух мотоциклах с оружием, продовольствием, людьми и ещё с девочкой цыганкой. В следующий раз танк пригонишь? Я вот нисколько не удивлюсь.
Сударышкин налетел, полез обниматься.
— Товарищ Миша! Как я рад! Ты — настоящий командир!
— Хех, — усмехнулся один из братьев Шевченко. — Товарищ Миша. Надо же.
Луладджа влилась в коллектив мужиков так, словно всю жизнь находилась среди них. Раненый в ногу курсант Николай порозовел, когда она осмотрела рану, приложила травки и аккуратно забинтовала. Ерлан повеселел после её слов, что рана затянулась, и он идёт на поправку. Соорудила ему отвар из травок, заставила пить. Второй курсант подозрительно смотрел за манипуляциями девочки, видно было, что хотел что-то сказать, но промолчал.
Давно не ели горячего. Луладджа удивила приготовлением ужина.
Мишка, впервые сделал записи о том, что видел, что происходило с ним. Весь путь от самого Минска. Перечислил имена бойцов и командиров, с которыми довелось встречаться. Указал погибших, когда и где. Этот день, 26 июля, он дописывал при свете костра. Мысль о том, что надо завести дневник пришла при встрече с группой красноармейцев. О том, что с ними было, он упомянул — отстали от подразделений в ходе боевых действий.
Два бойца теперь постоянно стояли в охранении. Менялись через каждые два часа. Спали вокруг костра, прижимаясь друг к дружке. Так было теплее. Луладджа свернулась калачиком в двух немецких плащах, найденных в мотоциклах. Тонкие губки что-то бормотали во сне. Мишка погрыз карандаш и задумчиво взглянул на звёздное небо…
Передвигаться на мотоциклах слишком заметно. Решили оставить их здесь. Всё остальное распределили между собой. Ерлан и один из братьев Шевченко шли замыкающими. Мишка с Сударышкиным и Луладджей в авангарде. Держались леса и болот. Малые речки форсировали при помощи небольших плотов, чтобы перевезти и не замочить оружие, продукты, обмундирование.
Двигались на юго-восток направлением на Пропойск. Натыкаясь на немецкие колонны, разъезды, в бой не вступали, хотя желание пустить пулю хоть одному фашисту, возникало при каждой встрече. Но Мишка запретил до поры до времени выдавать себя. К вечеру 27 июля вышли к небольшому селению. Немецкие солдаты вели себя по-хозяйски. Ходили из дома в дом, иногда стреляли. Непонятным оставалось в кого или в чего. Мишка разглядывал в бинокль бронетранспортёр, грузовую и легковую автомашины. В голове засвербела мысль о захвате пленного офицера.
— Ерлан, как думаешь, сумеем взять немецкого офицера в плен?
