Ремез подошёл к шоферам жестикулируя, объяснил им задачу. Шофера повесили головы. Кому охота добровольно совать голову под пули. Всё же один из них, в возрасте, поднялся и подошёл вслед за лейтенантом к Мишке.
— Как вас зовут? — обратился Мишка к шофёру.
— Зови Георгичем, не ошибёшься.
— Тогда, Георгич, слушай. Полуторку твою сейчас разгрузим. Поедешь без груза. Езжай, словно воронки объезжаешь. Постоянно крути влево — вправо. Со стороны водителя на боковое стекло необходимо натянуть кусок брезента. Снайперу будет сложно прицеливаться при вашем маневрировании и закрытости. Если, вдруг, он не станет стрелять…
— Как не станет? Такая цель! — воскликнул лейтенант.
— Если он поймёт, что машина пустая, то вряд ли будет стрелять. Но кто их, немцев, знает, конечно. Во всяком случае, если не выстрелит. Проезжаете за лес, разворачиваетесь, перевешиваете брезент и возвращаетесь назад. Если выстрелит, то руль вправо, чтобы защититься от второго выстрела кузовом. И сидеть там, не вылезая из кабины. Ясно, Георгич?
— Что тут неясного. Если не убьют, то не отсвечивать.
— Вы это бросьте, Георгич, убьют…
— Сержант, хватит мне выкать, как его благородию. Зови на ты, а то неудобно как-то.
— Хорошо. Вот моего напарника кто бы ещё переучил, тоже на вы меня зовёт.
Они посмеялись.
Георгич с другими шоферами шустро раскидали груз. Шинели пришлось сбросить и спрятать за стволами деревьев вместе с вещмешками, присыпав листвой. Сударышкин устроился на одной из сосен на опушке с биноклем, а Мишка на другой в нескольких метрах от него. Связной сразу помчался к лейтенанту с докладом, что снайпер готов к работе.
Полуторка выскочила из-за леса и, виляя, помчалась по дороге. Водитель пригнулся к рулю, насколько оказалось возможным. Мишка, вооружённый прицелом, мельком пробежал по кабине машины и стад вглядываться в противоположный массив леса. Солнце как раз светило с востока на запад. Полуторка почти поравнялась с ними, когда среди ветвей мелькнул блик оптики. Дыхание задержано. Выстрел. Машина вильнула вправо и заглохла, развернувшись кузовом.
— Попал! — закричал Сударышкин. — Свалился как мешок.
Мишка осмотрел в прицел подстреленного. Снайперской винтовки не было. На шее болтался бинокль. Должен быть второй. Этот стрелять не мог. Винтовка убитого немца лежала на ветвях, где он сидел. Однозначно. Должен быть второй. Мишка тщательно осматривал деревья и под ними.
— Фрол, там второй должен быть! Ищи, дорогой! Он попытается сейчас уйти!
Несколько минут шло тщательное изучение всего, что находилось на той стороне. Никого.
— Ушёл, — выдохнул Мишка. — Всё, Фрол, слезай, ушёл он.
Георгич улыбался и дрожащей рукой сворачивал цигарку. Пуля прошла над головой, разбив стекло со стороны пассажирского сидения.
— Спасибо, сержант, товарищ Миша! Завалил подлеца! — лейтенант кружил вокруг убитого снайпера. — Суглобов, винтовку с сосны достань, только не попорть трофейное имущество! Георгич, молодец! Но надо поторапливаться. Грузись и гони на всю железку.
— Жалко, что второй смог уйти, — произнёс Мишка, разглядывая пулевое отверстие над бровью немца.
— Всё-таки двое?
— Второй ушёл и уже вряд ли вернётся. Понял, что против него работал снайпер.
— Это хорошо. Спасибо за помощь. Бинокль с винтовкой заберёте?
Сударышкин молча снял бинокль с немца, сравнил с нашим и протянул лейтенанту свой.
— И за это спасибо, — улыбнулся лейтенант. — Суглобов, винтовку снайперам отдай. Кстати, я как понял, боец умеет машину водить. Пусть поможет довести полуторки до штаба дивизии.
— Без вопросов, товарищ лейтенант, — на этот раз улыбнулся Мишка. — Две машины из четырёх доведём.
— Отлично. Пристроитесь за Георгичем, он дорогу знает.
Мишка открыл дверцу полуторки с разбитым боковым стеклом. Сиденье залито кровью и пол под сиденьем. Кровь успела подсохнуть. Он вытянул старую гимнастёрку из-за спинки сиденья и затёр то, что оттиралось. Полуторка завелась легко, ровно загудела. Мишка аккуратно сдал назад, на дорогу. Машина медленно, переваливаясь с борта на борт, выползла из кювета. А вот Сударышкина пришлось выдёргивать, его полуторка со снарядами хорошо увязла в грунте.
Путь до штаба дивизии оказался сложным. Дорога разбита авиацией и распутицей. Доехать, всё-таки доехали. Мишка выполз на подножку грузовика, ощущая тяжесть в пояснице и взмокшую под шинелью спину. Сударышкин тоже держался за спину. Оно и понятно, с непривычки покрути баранку тяжёлой машины.
Полковник Хохлов выглядел усталым, как впрочем, и все представители штаба.
Дивизия оказалась на пути вспомогательного удара немецких войск под названием «Тайфун». Немецкое наступление в полосе 260-й стрелковой дивизии началось рано утром 2 октября 1941 года. В 6 часов утра немецкая артиллерия и миномёты начали ураганный обстрел передовых позиций дивизии, продолжавшийся три часа. Артиллерийский обстрел корректировался с аэростатов, и вёлся, в основном, по переднему краю обороны дивизии. Затем, немецкая пехота пошла в атаку.
