По приказу комдива полк отошёл на север, и переправился через Десну около платформы Хотылево.
11 октября 50-я армия между деревнями Буяновичи и Нехочи несколько раз отразила атаки противника. В ночь на 12 октября 1026-й и 1030-й стрелковые полки, по приказу командира дивизии, предприняли попытку атаковать Хвастовичи и, минуя Красное, прорваться к мосту.
Мишка с Сударышкиным находились позади первых атакующих, выполняя свою работу снайперов. Но полки нарвались на сильный артиллерийский и миномётный огонь. От прямого удара на Хвастовичи командиру полка пришлось отказаться. Пройти к мосту в обход Хвастовичей тоже не получилось.
Под утро, 12 октября, в атаку на Хвастовичи пошли три полка и сумели овладеть селением.
1026-й стрелковый полк, за исключением нескольких взводов, в атаке участие не принимал.
Не успели прилечь хоть немного сомкнуть глаза, как примчался вестовой с приказом командующего армией генерал-майора Петрова, срочно двигаться в разведку за реку в сторону Гутовского лесозавода.
Злые, уставшие, голодные бойцы после неудачного боя двинулись по раскисшей дороге в промозглую ночь. Некоторые умудрялись на ходу засыпать, держась за идущего рядом товарища.
Здесь, у лесозавода командование 50-й армии приняло решение переправляться через реку Рессета. Пока шла подготовка к переправе, копались окопы для отражения атак противника, Мишку и Сударышкина вызвали в штаб к генерал-майору Петрову.
— Я знаю о вашем предписании и самовольному распоряжению комдива. Речь идёт о сотнях жизнях бойцов Красной Армии. У нас не осталось другого выхода, как переправляться здесь. Я приказал всех пулемётчиков поставить в заслон. Где быть снайперам, лучшим стрелкам армии в данный момент?
— Товарищ генерал-майор, на передовой! — ответил Мишка.
— Хороший ты боец, Пананин. Надеюсь, что ещё свидимся! — Петров с чувством пожал руки.
13 октября началась переправа через речку Рессета. Под первым же ЗиСом с реактивной установкой провалился настил посредине моста. Пришлось возводить новый мост. Командир 154-й дивизии генерал Фоканов выделил на переправу сапёрный батальон и артдивизион. Возведение моста проходило под постоянным огнём врага, налётами с воздуха. И всё же мост возведён и полки двинулись на другой берег.
Погода стояла хмурая, морозная, с пронизывающим ветром. Заряды снега проскакивали с неба вперемежку со струями холодного дождя. В воздухе непрерывный гул от падающих в пике бомбардировщиков, воя авиабомб, разрывов снарядов, гранат, свиста мин, оружейной и пулемётной стрельбы. Человеческие крики прорывают эту какофонию звуков. Отовсюду летят отрывки просьб о помощи, стоны…
Под мощным артиллерийским и миномётным огнём, насквозь промокшие, израненные, отощавшие от недоедания красноармейцы стояли до последнего.
Первую переправу, наведённую сапёрами, немцам удалось разбомбить. Под ливнем пуль сапёры в течение часа возвели новую. Переправа продолжилась.
Вода в Рессете превратилась в буро-красную от крови.
Мишка закашлялся от близкого разрыва. Комок грязи угодил в рот, когда он пытался докричаться до бойца с гранатой. Тот не полз, а передвигался на «четырёх костях» сильно задрав вверх пятую точку. Боец не видел второй танк, который развернул в его сторону башню, и полоснул пулемётной строчкой в его сторону. Тело обмякло и осталось сидеть на коленях, согнувшись головой к земле.
Мишка чертыхнулся. Сударышкин сменил позицию и находился далеко. Приставил винтовку к стене окопа. Перекрестился. Сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Вытолкнул себя из траншеи, немного прокатился и проскользил по мягкой раскисшей почве. Поднял голову, сориентировался и пополз к убитому бойцу. Из крепко зажатых ладоней Мишка вытянул бутылки с воспламенительной смесью. Боец взял две на всякий случай, похоже. Но это даже лучше.
Чёрная громадина подставила борт. Мишка вскочил на ноги и со злостью швырнул бутылку на моторный отсек. Танк почти дошёл до траншеи, когда огонь с тёмными клубами вырвался изнутри. Взрыв был такой силы, что Мишку отбросило в сторону. Что-то огромное заслонило небо и с силой впечаталось в землю совсем рядом. Ветерок смерти пронёсся над головой, сорвав шапку. Мишка осторожно приподнял голову и вздрогнул всем телом. Прямо перед глазами в нескольких сантиметрах от них, в Мишку уставилось чёрное жерло танковой пушки. Оцепенение прошло не сразу, тело било от озноба. Ещё бы немного и Мишку расплющило бы под сорванной взрывом башней. Приходя в себя и сжимая вторую бутылку, он поискал глазами второй танк. Тот уже утюжил траншею, обваливая её стенки и закапывая бойцов живьём.
Мишка забыл обо всём, осталась только злость и ненависть. Вскочил на ноги и в несколько прыжков достиг ненавистного бронированного монстра.
— Гори в аду! — крикнул он, чиркая запал.
Бутылка разбилась о заднюю часть башни, стекая вниз на моторный отсек. Вспыхнувший огонь постепенно разгорался.
Как Мишка оказался в траншее, вспомнить уже не мог. Винтовка в руках, в прицеле очередной фашистский солдат.
