Первая батарея имела полковые пушки образца 1902 года, поражавшие немецкие танки первых месяцев войны лишь на близком расстоянии, а третья была вооружена 122-х миллиметровыми гаубицами образца 1938 года с превосходными тактико-техническими данными, но тогда снабжалась лишь осколочными снарядами. С орудием именно этого типа мне пришлось пройти по дорогам войны до её конца».
Для Мишки было дико видеть и слышать чем сражается советская армия. Но многие склады уже были под немцами. И в ход шли музейные экспонаты и учебные пособия.
Мишка отслеживал движения на стороне противника, и старался выбивать офицеров, пулемётчиков, миномётчиков, водителей. Сударышкин тоже полноценно выполнял обязанности снайпера, стреляя по любой неприятельской мишени.
Капитан, командир роты, один раз подполз к Мишкиной лёжке и осмотрел в бинокль позиции неприятеля. После цокнул языком.
— Сержант, умно позиции выбираешь. Они у тебя тут, как на ладони. Много уже на тот свет пустил?
— Хватает, товарищ капитан. Главное, жаловаться не прибегают.
Они посмеялись.
— Прицел у тебя лучше, чем у меня бинокль.
— Тут, что не говори, умеют фрицы делать оптику.
Следующая атака началась утром, 4 октября в 7 часов. После обработки авиацией и артиллерией, в бой устремились пехотинцы в своих серых мышиных мундирах.
Наша артиллерия немного попугала врага и замолчала. На этот раз до рукопашной схватки дело не дошло.
Мишка вместе с Сударышкиным продолжали отслеживать обстановку, сменяя друг друга. Усталость брала своё, а после приёма пищи, очень хотелось спать. Спали попеременно по два часа.
5 октября ещё одна атака вражеской пехоты была отбита. После чего миномётный обстрел накрыл позицию Мишки. Он каким-то чудом ощутил беду и заставил Сударышкина сменить место лёжки. Мины вспахали землю на протяжении двадцати метров в обе стороны.
— Товарищ Миша! Как? Останься ещё на минуту и нас бы накрыло!
— Чуйка, брат! — нервно засмеялся Мишка.
Следом артиллерия прошлась по оборонительной линии и в атаку ринулись немецкие солдаты. Напор оказался настолько мощным, что райцентр Жирятино пришлось оставить и отойти на восточный болотистый берег Судости. Оба моста и плотину взорвали. Попытки врага переправиться на другой берег, были пресечены.
6 октября немецкая артиллерия несколько раз начинала артподготовку, но наступления так и не случилось. Стало известно, что пал Брянск и 50-я армия оказалась отрезанной от советских войск.
Мишка вздохнул. Опять окружение. Ему уже не привыкать, а вот как эта новость отразится на бойцах. Они не кадровые военные, за исключением выпускников училища, пусть уже и побывавшие в боях. Их обучением и экзаменом стала война.
7 октября дивизия с огромным трудом сдерживала атаки противника с запада, юга и севера. Авиация, артиллерия, миномёты, казалось всё, что может сыпать смертоносными осколками, летело на оборонительные порядки 260-й стрелковой дивизии, созданной в июле 1941 года. В состав дивизии входили кимряки, калининцы с вагонзавода и призывники западных районов области. Окончательное пополнение пришло с Кузбасса и Красноярского края, а также группа выпускников военного училища Уральского военного округа.
И теперь дивизия потеряла почти половину своего состава убитыми и ранеными и отходила на новые позиции.
Из Ставки пришёл приказ о выходе из окружения на восток. Войска начали готовиться. Всё, что не могли забрать или осталось без боеприпасов уничтожалось. Запасы горючего, продовольствия и боеприпасов пополнять было негде.
Всем частям, кроме двух полков 1026 и 1030, было приказано двигаться на северо-восток, к переправе через Десну, далее на восток, в район сёл Буяновичи и Нехочи.
В ночь на 8 октября все армии Брянского фронта начали движение. Войскам приходилось многократно прорывать многочисленные заслоны противника. Под огнём вражеской авиации, танков, артиллерии и постоянным контактом с пехотой врага приходилось пробиваться войскам не только 50-й армии, а всем армиям, которые оказались в котлах в районах Брянска и Вязьмы.
Восемь дивизий 50-й армии тронулись в путь. Все шоссе и просёлки были забиты войсками и обозами. Осенние дожди, перешедшие в мокрый снег, превратили дороги в непроезжее месиво.
Кончалось горючее — бросали технику, выводя из строя. Согреться было негде, о горячей пище можно было только мечтать. Длительные ночные переходы изматывали. Обмундирование высушить не представлялось возможным.
Через сутки, 9 октября, штаб и службы 260 стрелковой дивизии, обходя Брянск, прибыли в местечко Бежань, и, оттуда, 10 октября перешли в Нехочи.
1026-й и 1030-й стрелковые полки продолжали отступать, сдерживая наступления немцев и прикрывая отход главных сил. Полки отошли за шоссе Жирятино — Брянск. В деревне Витмица занял оборону 1026-й стрелковый полк, в деревне Орменка — 1030-й стрелковый полк. 3-й батальон 1026-го полка прошёл через лес от деревни Красный Пахарь через хутор Преображенский к Большому Крупцу, и ударил противнику во фланг. Это задержало немецкое продвижение. Связь с 3-м батальоном была потеряна.
