— Вот неугомонные, — ответил Мишка. — Василий оставайся здесь. Фрол, возьми чуть вправо, я смещусь влево. Следим за флангами и друг за дружкой.
Наша артиллерия стреляла редко. Видно повыбили всю или снаряды закончились. Сударышкин принёс пару бутылок со смесью. Гранат уже нет, кроме той, что Василий вытащил из-за ремня убитого немца. Рядом с Мишкой лежал немецкий автомат, с ним в окопе удобнее, чем со снайперкой. Наган воткнул за ремень за спину.
Прицел скользнул вдоль рядов наступающих, выхватил офицера. Выстрел. Фуражка покатилась по земле…
Бронетранспортёр, переваливаясь, старательно объезжая воронки, поливал из пулемёта по советским позициям. Мишка долго прицеливался, взял упреждение. Пуля угодила в плечо. Тут сложно предугадать, как поведёт себя бронетранспортёр и куда двинется пулемётчик. Ранение, и то хорошо. Но на его место встал другой. Новое прицеливание. В этот раз пуля нашла грудь камрада, когда бронетранспортёр рванул вверх, а затем нырнул вниз, заехав в яму. А целил в голову. Так, впрочем, тоже сойдёт.
Танки ударили по правому флангу и, похоже, смяли оборону.
Из-за подбитого танка, прямо на позицию Мишки, выскочил небольшой танчик. Мишка сжал бутылку, понимая, что выскакивать навстречу, смысла нет. Слишком быстро тот летит к траншее. Дал ему возможность проскочить слева от себя и кинул бутылку вдогонку. Очень боялся промазать, но она разбилась на броне, сразу занялся огонь. Винтовка опять в руках. Враг уже близко…
С того берега взлетела ракета — отход! Мишка сразил вражеского солдата и добежал до Василия.
— Уходим! Забирай оружие и вместе с Фролом отходите к переправе. Там прикроете мой отход. Давай.
Мишка сунул бутылку со смесью в сумку для противогаза, винтовку закинул за спину. Отстреливаясь из автомата, он, пригнувшись, отходил следом за парнями. Краем глаза отмечал, что со всей линии окопов к месту переправы бегут фигурки бойцов.
— Фрол! Василий! Давайте на тот берег! Бегом! Это приказ! — вид Мишки был страшным в этот момент. Сударышкин, как ни странно, даже слова возражения не сказал, сгрёб вещмешки, свой и Мишкин, и рванул на ту сторону.
Василий, изредка оборачивался, давал очередь в сторону немцев и мчался следом за Сударышкиным.
Мишка уходил последним. Долговязый боец развернулся, чтобы выстрелить из винтовки, но вражеская пуля опередила его. Открытые остановившиеся глаза дали понять, что он мёртв. На середине переправы раздался свист мины.
«Это моя» — мелькнула мысль.
В этот момент он запнулся, неловко упал, а затем раздался хлопок мины, а следом мощный взрыв. Мишку подняло в воздух, крутануло и бросило в воду. Сознание сохранилось, лишь немного контузило, заложило уши. Он оттолкнулся обеими ногами от дна, всплыл, ухватился рукой за проплывающее мимо что-то тёмное. С ужасом отдёрнул руку. Это был мёртвый красноармеец. Оказалось, что берег близко. Ноги ощутили ильную поверхность дна. Мишка, падая, работал руками и ногами, чтобы скорее добраться до суши. Когда чьи-то крепкие руки помогли выбраться на берег, Мишка сообразил, что его ведь могло откинуть и к тому берегу, с которого он переправлялся. Его кинуло в жар. Но нет, это были свои. Его подхватили с обеих сторон и потянули за собой, откуда хлопали винтовочные выстрелы и строчил пулемёт. Звуки возвращались, будто сквозь заложенные ватой уши.
Автомат утонул, наган и винтовка на месте. Телогрейка промокла насквозь, как и всё обмундирование. В окопе Мишка вылил из сапог воду. Отжал, сохранившуюся на голове чудом, шапку.
— Стягай всё, выжимай, иначе простудишься! — кричал в ухо бородатый боец.
Мишка послушно стягивал одежду, вплоть до исподнего, отжимал. За этим занятием его застал Сударышкин.
— Товарищ Миша, ваш вещмешок, — по лицу Сударышкина трудно было понять, что оно выражает.
Трясущимися руками Мишка развязал мешок и достал запасное исподнее, которое выменял на тушёнку у старшины ещё в Москве. Пригодилось! А поверх исподнего — сырые гимнастёрка и брюки.
Бородатый боец, нисколько не смущаясь, стянул с убитого красноармейца шапку и телогрейку с пулевым отверстием напротив сердца, и протянул Мишке.
Без разговоров Мишка нырнул внутрь телогрейки, которая ещё сохранила тепло своего прежнего хозяина.
Сударышкин примостился рядом и стрелял из немецкой снайперки.
— Фрол! Василий где?
— Здесь где-то. Еле удержал его, переправ рванула. Хотел бежать вас искать.
Мишка немного согрелся, протёр винтовку и присоединился к бойцам.
Когда немецкие подразделения отступили от переправы, послышался голос:
— Все, кто имеет звание выше красноармейца собраться в центре траншеи.
Мишка взял винтовку и побрёл к месту сбора. По пути встретил Василия.
— Товарищ Миша! — взвился он с радостной улыбкой. — А я там, хотел…
— Фрол там, — похлопал парня по плечу.
Капитан с висящей на перевязи левой рукой, устало что-то быстро писал в планшете.
— Товарищ капитан, сержант Пананин…
— Ещё немного подождём, может командиры есть.
Бесцветные глаза капитана казались водянистыми, или это были просто слёзы. Лицо выражало еле скрываемую боль.
— Тебя тоже пометило? — спросил он, продолжая писать.
