Дым от сгоревшего пороха смешался с землёй, застилал и разъедал глаза, сдавливая дыхание до хрипоты. Мишка бросил взгляд назад, на переправу. По обеим берегам лежали тела бойцов, в воде плыли тела бойцов…
Из глаз Мишки поползли слёзы.
— Не время оплакивать! — закричал он сам себе. — Бей фрицев!
И опять в прицеле фашистский солдат, а палец заученно мягко нажимает на спусковой крючок. Чуть сдвинул ствол в сторону, выстрел, ещё чуть в сторону, выстрел. Немецкая цепь прорежена. Что-то потекло со лба. Мишка смахнул рукой и увидел кровь. Зацепило. Только когда? В горячке боя даже не заметил. Ощупал рану. Пустячная. Кожу содрало. Шапку жалко, потерял в поле. Вот ещё один бежит за подарком. Выстрел. Подарок получен. Очередной взрыв недалеко от траншеи и Мишку присыпало тонким слоем земли. Первым делом он сразу проверил винтовку, прицел, затем слегка отряхнулся. За шиворот скатились холодные комочки. Неприятно, но некогда вытряхивать. Выглянул из-за бруствера. Немецкий солдат с колена стреляет в кого-то. Без раздумий встал, вскинул винтовку, и пуля вошла под срез каски в височную часть головы.
С левой стороны в траншеи возня, крики, рычание. Мишка выглянул из-за излома траншеи. Крупный немец придавил худенького паренька к земле и пытается придушить его автоматом. Два шага, нож сверкнул в руке и уже рукоятка торчит в спине под серой шинелью. Нож вырван, мощный рывок, вражеское тело отваливается в сторону. Обезумевшие глаза паренька ещё не понимают, что он остался жив. Мишка разворачивается вовремя, и успевает оттолкнуть винтовку со штыком в сторону. Немецкий солдат нелепо падает на дно траншеи на своего убитого минуту назад камрада. Нож блеснул, и опять обагрился кровью. Парнишка тяжело дышит, но уже в состоянии соображать. Очередной враг нарисовался на бруствере с автоматом, Мишка не успевал выдернуть наган. Не успела ещё оформиться мысль, что всё, пришла смерть, как винтовочный выстрел из-за спины опрокинул солдата навзничь. Мишка оглянулся. Паренёк перезаряжал винтовку. Мишка показал парню большой палец и одобрительно улыбнулся. Атака завершилась. Немцы отходили, чтобы перегруппироваться.
Взгляд Мишки пробежался над дымящейся землёй, выхватывая чадящие немецкие танки, разбитые советские орудия, перепаханные изломанные траншеи и тысячи погибших…
У переправы продолжали толпиться бойцы, гужевой транспорт, орудия. Раненые лежали везде, где только можно. На подводах, в машинах, на траве. У траншеи нашли своё упокоение сотни немецких солдат. Команды отхода с того берега ещё пока не поступало.
Переправа работала. Брошенная на берегу техника частью горела, и чёрный дым стелился вдоль реки с красивым названием Рессета…
Относительная тишина стояла недолго. Немецкие бомбардировщики, пользуясь отсутствием у частей Красной армии ПВО и самолётов, безнаказанно бомбили переправу и войска. Артиллерия врага присоединилась к смертельному веселью.
— Товарищ Миша! — появился грязный, с ослепительно белыми зубами в улыбке, Сударышкин. — Живы!
Он моментально изменился в лице.
— Ранены. Перевяжу быстренько.
Мишка хотел отмахнуться, а потом подумал, а вдруг рана от грязи загниёт, и согласился на перевязку.
— Шапка ваша где? Холодно же.
— Потерял, когда башня от танка рядом грохнулась.
— Нельзя без шапки.
— Возьми у ребят. Им без надобности уже, а я хоть уши согрею.
Сударышкин убежал.
— Товарищ Миша! Вот вы какой! — заулыбался паренёк.
— Какой?
— О вас легенды в полках ходят, — засмущался парень.
— Легенды? — Мишка осёкся. — Про меня легенды? И какие?
— Каждый выстрел — труп! А порой одной пулей троих зараз. А ещё вы в одиночку можете целый взвод положить. А немецкие снайпера вообще вас бояться!
Мишка усмехнулся и посмотрел на Сударышкина, мнущего в руках шапку.
— Слыхал? Байки уже ходят.
Сударышкин засмеялся и подал Мишке шапку.
— Спасибо, друг. Теперь уши оттают немного.
Паренёк во все глаза смотрел на Мишку.
— Давай знакомиться? Меня как звать уже знаешь. Хотелось бы узнать твоё имя. Экого бугая сегодня почти завалил. По своему росту и весу не пробовал врага подбирать?
Мишка и Сударышкин весело засмеялись.
— Василий. Иванов. Я из Кимр. Местный можно сказать. Как вы этого фашиста! Он меня чуть не задушил! Я уже сознание начал терять, руки ослабли. И, вдруг, автомат перестал давить, а потом ощутил, что сверху никто не давит. Только пришёл в себя, нашарил винтовку, немец объявился на бруствере. Руки сами всё сделали, я даже не целился.
— Ты, молодец, Василий! Спасибо за выстрел! Мастерски! Ты, ведь, мне жизнь сегодня спас! Винтовка у меня в стороне осталась, а наган вытащить из кобуры не успевал. Надо наган за ремень переткнуть.
Атаки не последовало. Враг продолжал долбить по переправе из всех стволов. И ночь прошла относительно спокойно. Только немного просветлело и немецкая артиллерия с миномётами нанесли удар по переправе. Затем перенесли огонь на траншеи прикрытия.
— Похоже, опять в атаку пошли, — буркнул Сударышкин. — Чуть свет, они уже лезут.
